Все новости
Все новости

Алексей Нечвалода, известный антрополог: «Учеными движет любопытство»

Поделиться

Алексей Нечвалода – известный в Россииантрополог, специалист по пластической реконструкции лица по черепу. Несколькомесяцев в году он проводит в археологических экспедициях и легко можетпредставить, как выглядели наши далекие предки. Работы Алексея Нечвалодыэкспонируются во многих российских музеях: в Уфе – в Национальном музее Республики Башкортостан,в Институте истории языка и литературы УНЦ РАН, а кроме того – в музеях другихгородов России и ближнего зарубежья: в Москве в ГИМе, Челябинске, Казани,Ханты-Мансийске, в Актюбинске, Уральске (Казахстан), в Ашхабаде (Туркмения).

Для Национального исторического музея Туркменистана ученым были созданыскульптурные антропологические портреты представителей Маргианской цивилизации– людей из древнего города Гонур, погребенного песками пустыни Кара-Кум. Ученыйработал над восстановлением облика сарматской царицы, чье захоронение былообнаружено и исследовано челябинскими археологами, людей, построивших Аркаим изахороненных в курганах, разбросанных в зауральской степи… Теперь эти работы экспонируютсяв Челябинском областном краеведческом музее.

–Для чего нужна пластическая реконструкция внешности?

– Методика применяется в музейнойпрактике для иллюстрации физического облика людей, живших на той или инойтерритории в далеком прошлом. Кроме того, это еще и способ идентификацииличности по черепу. Как правило, к методу восстановления лица по черепукриминалисты прибегают тогда, когда исследование костных останков и черепа непозволяет выявить особых примет, по которым возможно установить личностьпогибшего. При помощи пластической реконструкции воссоздается облик человека,затем происходит процесс его опознания. Портретное сходство может быть достигнутос помощью немногих характерных черт лица. Как правило, родственники опознаютчеловека по реконструкции, и это еще раз доказывает, что метод работает.

– Насколько похожим должно получиться лицо, чтобы человека узнали вреконструкции?

– Люди узнают своих близких, дажеесли достигнуто сходство в 65-70%. Как правило, лучше всего опознают дальниеродственники. Есть такая зависимость: люди, которые видят человека нечасто,запоминают основные характеристики внешности, а близкие обращают внимание на детали.

Как правило, хорошим результатомсчитается 70-процентное сходство. Понятно, что какие-то морщинки, родинки, такназываемые вторичные элементы внешности мы не можем реконструировать. Но можновосстановить главное: форму лица, прикуса, форму и размеры носа, степеньвыступания глазных яблок. Кстати, определение степени выступания глаза изорбиты – это то новое, что было привнесено в методику восстановления обликачеловека по его черепу моим учителем Сергеем Алексеевичем Никитиным.

– То есть ваши знания могут помочь если не раскрыть многиепреступления, то хотя бы установить личности пропавших людей?

–К сожалению, мне до сих пор не удалось исполнить завет своего учителя. Он считает,что человек, занимающийся пластической реконструкцией лица по черепу, должениметь в своем багаже не один десяток опознанных реконструкций. Моей «выпускной»работой у Никитина, своеобразным экзаменом была реконструкция по черепу,по которому уже существовала работа учителя и вдобавок – прижизненнаяфотография. Овладеть методикой – это, конечно, хорошо, но совершенствоваться вней можно только при наличии «обратной связи». И это нужно не только мне как специалисту, но и правоохранительныморганам, следователям. Я ощущаю их потребность в таких реконструкциях и интереско мне как специалисту. Долгое время со мною велись переговоры осотрудничестве. К сожалению, они не завершились к взаимной пользе. Вероятно,тогда неопознанных костей и нераскрытых преступлений было бы меньше. В ЗападнойЕвропе, Америке специалисты моего профиля называются forensic anthrpologist – судебные антропологи. Это мироваяпрактика.

– Наверное, специалистов по пластической реконструкции в нашей страненемного?

– Эту методику разработал много летназад известный ученый Михаил Герасимов. Исследователь выявил зависимость междустроением костей и толщиной мышц на них. Сейчас результаты его исследованийшироко применяются не только для исторических реконструкций, но и впластической хирургии, и в криминалистике.

На реконструкторов нигде не учат, можнотолько стажироваться у какого-нибудь специалиста. Мне посчастливилосьстажироваться у ученицы Герасимова – ГалиныВячеславовны Лебединской в Лабораторииантропологической реконструкции лица по черепу в Москве. Под ее руководствомбыла сделана моя первая работа. Не могу не сказать слов благодарностисвоему учителю – Сергею Алексеевичу Никитину. Являясь ведущим специалистом вобласти восстановления внешности человека по черепу в России, будучи всегдазагруженным несчетными экспертизами, он находил время методично делитьсязнаниями и опытом. Сергей Алексеевич много работал с восстановлением обликаисторических личностей: Ильи Муромца, Нестора-летописца, русских цариц – ЕленыГлинской, Софьи Палеолог, а также членов семьи Романовых и других. Но основнаяего работа связана с восстановлением внешности для опознаний понеидентифицированным «криминальным» черепам в Бюро судебно-медицинскойэкспертизы Москвы. Такая «обратная связь» через опознания помогла СергеюАлексеевичу стать авторитетнейшим специалистом.

– У вас уже более двух десятков реконструкций внешности наших древнихпредков. Какие работы были для вас самыми интересными?

– Конечно же, большинство реконструкций– это безвестные представители своей эпохи и культуры. К счастью, мнеприходилось работать и над восстановлением облика лиц исторических. Такаяработа всегда интересна, но и более ответственна. В свое время мне посчастливилосьвосставить внешность Хусейнбека и его супруги. Этот легендарный человек принесв нашу республику ислам. В настоящий момент эти реконструкции находятся вНациональном музее. Сейчас я работаю по заказу Актюбинского музея надвосстановлением внешности Абулхаир хана, выступавшего за присоединение казаховМалого жуза к России. Последняя работа для музея-заповедника«Аркаим» – реконструкция лиц мужчины и женщины эпохи ранней бронзы. Этокультура третьего тысячелетия до нашей эры. Люди, которые жили на территории Зауралья.С этими работами музей участвовал в выставке во Франции, знаю, что онипроизвели там благоприятное впечатление.

– А те люди, имена которых мы никогда не узнаем, чем они интересны?

– Естественно, любая работа сархеологическим и палеоантропологическим материалом интересна. Интереспредставляет, во-первых, череп, который попадает в руки. Вот сейчас челябинскиеархеологи заказали мне реконструкцию по двум черепам, принадлежавшим людям изкочевого племени саков. Женский череп удивительной красоты: гармоничный, изящный,– им можно любоваться.

Вещи, украшения, найденные вмогильниках, – это предметный контекст, который помогает созданию образа. Впроцессе создания антропологической реконструкции постоянно приходитсяконсультироваться со специалистами – археологами, авторами раскопок. Это нетолько расширяет кругозор, но и помогает сохранить историческую достоверностьпри воссоздании элементов одежды, украшений той или иной эпохи, культуры,этноса. Ведь законченная скульптурная реконструкция должна органично войти впространство музейной экспозиции.

Люди, которые найдены взауральских курганах близ Аркаима или в туркменских захоронениях, безвестны. Мыне знаем их имен, можем лишь догадываться, на каком языке они говорили. Большевсего, конечно, людей интересует, как выглядели исторические личности.

– То есть главное, что движет специалистом по пластическойреконструкции, – это любопытство?

– Основной мотив любойчеловеческой деятельности – любопытство. У некоторых людей оно сохраняется, унекоторых исчезает. Со временем кто-то переориентируется на голое зарабатываниеденег, прожигание жизни, придумывает себе какие-то другие смыслы, а кто-торуководствуется этим детским мотивом познания окружающего мира всю жизнь.Людьми, занимающимися наукой, движет любопытство.

– Эти двое древних людей, найденные под Аркаимом, внешне малоотличаются от современных уфимцев. Получается, за тысячелетия мы почти неизменились?

– Физически – да, мы практическиничем не отличаемся. Если бы они оказались среди нас, то вряд ли привлекли бы ксебе внимание окружающих.

– То есть человек устойчив. Но некоторые антропологи уверены, что нашипотомки в будущем будут сильно отличаться от нас.

– Человек устойчив во многом. Запрошедшие тысячелетия вид практически не изменился. Люди приобретают какие-тоизменения в результате метисации или, наоборот, генетической изоляции. Но в целом вид устойчив.

Будет ли человек меняться? Здесьтрудно что-либо говорить. Можно строить предположения, но насколько они будутнаучными?

Мы видим, что среда обитаниястановится другой, появляются компьютеры, новые технические возможности, но приэтом человек практически не меняется. Может быть, за все это время лишь немногоувеличился вес мозга. Но, если быть откровенным, специалиста по реконструкциисодержание черепа интересует меньше, чем его форма.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter