Культура едва дышит: уфимец прошёл 30 км пешком, чтобы узнать, как живут марийские деревни в Башкирии

Север и северо-запад Башкирии, помимо собственно башкир и татар, населяет ещё один коренной народ Поволжья — марийцы. Они появились здесь после ряда войн с русскими войсками — как наказание им запретили селиться в городах. Уходя из родных краёв, они стали жить в том числе на башкирской земле, где основали целые деревни и сёла. Корреспондент UFA1.RU прошёлся по деревням одного из марийских районов — Калтасинского. Чем они примечательны (или не очень) — читайте в его колонке.

Отмечу сразу, что путешествие заняло почти шесть часов — это 30 километров пешего маршрута. Идея пройти его пришла ещё месяц назад. И вот в очередные выходные я её осуществил. Надо сказать, было непросто: две деревни находятся в полукилометре друг от друга, а вот с остальными вышло намного сложнее.

Первые две деревни находятся в непосредственной близости к селу Краснохолмский, основанного нефтяниками в середине XX века. Киебак — названа по протекающей здесь реке. Согласно справочникам, она основана марийцами в 1631 году. И её основное население — как раз они же.

Киебак — обычная деревушка, состоящая из частных домов и площадью 0,8 квадратного километра.

На въезде есть автобусная остановка, но для чего она — непонятно, ведь общественного транспорта тут нет. Возможно, это для местных детей — их школьным автобусом возят в Краснохолмский (там три школы).

Однако определённая зажиточность в ней ощущается: есть дома из блоков, кирпича, полноценные коттеджи, можно сказать.

Даже асфальт по главной улице проложен. Давний, с трещинами, но он хотя бы есть. Это уже признак того, что мы находимся не так далеко от развитого населённого пункта. На второстепенных улицах дорог уже нет, просто гравийка.

В лучшие годы здесь жили около 700 человек, сейчас — порядка 500. Инфраструктуры почти нет — только медпункт, открытый в 2016 году (он был и раньше, но в старом здании).

Следующая деревня — Сазово — в полукилометре. Башкирское название — Һаҙ, то есть «Болото». Возможно, это отсылка из мифологии, где болото это «опасное место» или «скопление нечистой силы» (согласно мифологическому словарю башкирского языка).

Площадь схожа с Киебаком, год основания тот же. И здесь аналогично живут марийцы. В 2022 году Сазово получило звание «Трезвое село». Тогда, по данным администрации района, здесь жило около 580 человек — и на тот момент Сазово было третьей по населению деревней муниципалитета.

Живут тут, на первый взгляд, неплохо. Вот на въезде стоит большой дом из блоков, но, судя по всему, ещё не доделан до конца.

Дальше идут обычные деревянные домики, хотя кое-где встречаются кирпичные.

Но деревянных тут, конечно, намного больше.

Сквозь некоторые участки просматривается прилегающее поле — за ним почти ничего нет. До леса около двух километров, затем сам массив простирается километров на три-пять, а затем ещё около семи километров до трассы Уфа — Бирск — Янаул. Цивилизация всё ещё близко.

Но дороги ухудшаются уже здесь. Если в Киебаке второстепенные улицы были в гравийке, то здесь — просто земля. В момент путешествия дождей не было несколько дней, стояла жара, всё засохло. А представьте после мощного ночного ливня — что будет наутро.

В Сазово инфраструктуры чуть побольше: есть магазин. Я зашёл туда, чтобы взять воды без газа. Продавцы, переговариваясь на татарском, спрашивали друг друга, есть ли где-то в запасах негазированная вода — оказалось, нет. Вообще, продают продукты и и прочее, включая лёгкую одежду. Удивительно, но здесь можно оплатить картой — возможно, потому что это магазин локальной сети.

Ещё тут есть библиотека. В небольшом помещении с деревянными полами для детей устраивают различные мероприятия, в том числе на марийскую тематику.

Кстати, о тематике. Несмотря на то, что обе деревни связаны с определённым народом, какого-то национального следа нет. У марийцев было принято делать резьбу на наличниках с языческими знаками, орнаментами, животными. Также немаловажная часть — это украшение домов разноцветными лоскутами, раскрашивание заборов. Ничего из этого в обеих деревнях в глаза не бросилось.

Но жизнь тут есть, это не глухое село: часто проезжают машины, люди работают на своих участках, занимаются посевами. Зачастую они запасаются овощами и фруктами за счёт своих огородов, значительно экономя на продуктах.

Чтобы пройти две деревни, понадобилось полчаса. Впереди ещё пять часов дороги. В такие моменты главное не думать об этом.

На выезде из Сазово хорошая дорога закончилась.

А пейзаж остался тем же: с одной стороны бесконечное поле с лесами, а с другой — либо поле, либо лес.

Но чем дальше идёшь, тем хуже дороги. Пройти-то в целом можно, но проехать после дождя будет проблематично. Тут просто земляная колея.

До следующей деревни идти почти шесть километров по безлюдной дороге. Тут у меня начались проблемы — выходя, не подумал обработаться от насекомых. В итоге за мной увязался слепень. Он не просто пару минут покружил, а следовал за мной все это время. Такая компания меня очень напрягала, но разворачиваться обратно смысла не было. Повторно в такой поход я бы уже не собрался.

На пути стоял мост. Его построили ещё в советские годы и пока что он выглядит неплохо. Ездят в основном трактора, да и то нечасто. Вообще, это удивительное явление — раньше мосты делали даже в таких местах, где нет крупных населённых пунктов. Надо полагать, что если б это сооружение разрушилось сейчас, то восстанавливать его никто бы не стал. Ведь есть объезд — им и пользуйтесь. И что, что намного дальше. Машина есть? Есть. Всё. Денег нет.

Около моста пошла лесистая местность по обе стороны, но длилась всего километр. Этого хватило, чтобы понять — не хотелось бы в этом лесу потеряться. Даже сойдя с дороги на травинку можно подцепить клеща. К тому же по обе стороны ничего нет на многие километры.

После лесополосы — огромный луг, заполненный жёлтыми растениями. Левитан заценил бы.

Но поле это было лишь небольшой красивой картинкой.

Так я подходил к деревне Бабаево, но это русское название. Башкирское, соответственно, Бабай. А вот марийское — Пава-сола. Что это значит — непонятно. Справочники указывают год основания тоже 1631-й, как и у предыдущих деревень. По площади она такая же — 0,8 квадратного километра. Население — марийское, всего около 330 человек.

На входе в деревню установили макет танка Т-72, который является мемориалом погибшим в локальных войнах.

Рядом в 2022 году сделали новую детскую площадку, а сейчас устраивают сквер. Все работы выполнил уфимский ИП-шник.

На уфимский след указывает надпись «ӨФӨ» на скамейках.

Напротив стоит деревянный барак — это сельский клуб. На входе две таблички — на русском и башкирском языках, а на фасаде висит надпись на марийском языке. Это практически единственное, что указывает на присутствие этого народа в данных деревнях.

«Шӱшпык шӱшка, куку мура, памаш ломбер коклаште. Ме шочынна, ме кушкынна ямле Павосолаште» — в примерном переводе значит: «Соловей поёт, кукушка кукует, родник в черёмушнике. Мы родились, мы выросли в прекрасном Павосоле».

На центральной улице стояла компания из мужиков, которые говорили, судя по всему, на марийском. А уже на выходе из деревни повстречал троих детей, которые говорили между собой на нём же.

Дальше клуба расположена деревенская школа — обычное советское здание на два этажа. Но снаружи не видно ни одной марийской надписи. Как будто та фраза на клубе случайно «прилипла».

Зато на марийскую составляющую указывают объявления возле магазина о предстоящих концертах на национальном языке.

Несколько концертов прошли в деревне Сазово (оно подписано как Шоръял), а также в Калмиябаше. Это следующая цель.

В Бабаево какой-то роскоши в виде коттеджей почти нет. Может быть, среди сотни домов встретится один-два, выполненных из кирпича.

В остальном — сплошь деревянные дома.

Это прям деревня-деревня, но со своим магазином, который принимает оплату картой. Негазированная вода, кстати, тут нашлась.

Есть небольшой мост, но что-то очень тяжёлое он принять не готов.

Максимум трактор, да и то не особо гружёный. Также есть знак «Обгон запрещён». Было бы кого обгонять.

Деревенские сейчас, как и сотни лет назад, занимаются разведением скота, кур, гусей. На том и живут.

Дальше была долгая дорога в Калмиябаш. Это центр сельсовета, куда входит деревня Бабаево, а также несколько других, в том числе, до которых я не добрался. К этому времени мой путь длился уже два часа.

Дорога от Бабаево до Калмиябаша, которая заняла ещё где-то час, была ещё более пустой и бессмысленной, чем все предыдущие.

Вокруг — ничего. Просто лесопосадки.

Через несколько километров пейзаж поменялся — появились нефтекачалки, которые активно работали и добывали «чёрное золото». И хотя местные говорят, что в этих краях «уже ничего не осталось» — мы видим иную картину.

Но к этому моменту я уже начинал уставать. Погода не особо этому способствовала — да, было жарковато, но в пределах 25-27 градусов Цельсия, то есть не прям-таки жарило. Жить можно. Но отдохнуть всё же хотелось. И при этом всём меня продолжали преследовать всякие слепни. Они пропадали так же внезапно, как и появлялись.

На подходе к Калмиябашу стояло некое здание, похожее на то, где обычно содержат скот. Но оно уже многие годы простаивает без дела. Особенно это заметно по крыше, где начали расти деревья. Перед зданием растёт, предположительно, свербига восточная. Это такой сорняк, который вроде бы прикольный, а вроде и нет, мешается, разрастается не хуже борщевика и примерно по такому же принципу.

Название деревни происходит от исходного марийского — Калмия (ял, ялем — деревня). Дословный перевод с башкирского, согласно справочнику, означает «исток Калмии» — местной реки. И хотя указывается, что поселение появилось в начале XIX века, в самой деревушке считают, что она появилась в 1784 году. Население — марийское, около 330 человек.

Честно говоря, учитывая объявление о концерте и название деревни, ожидал увидеть здесь на каждом шагу следы марийской культуры. Однако и этого тут не было. Вместо неё просто какой-то странный пруд, деревянные домики, отсутствие дорог.

Да, с дорогами тут дела ещё хуже обстоят. Есть участки, как возле пруда, где в сырую погоду проедешь только на тракторе.

Деревенский дом культуры — обычный барак, как и в других подобных поселениях. В этом, конечно, есть своя атмосфера. Но, несмотря на то, что тут проводили марийскую дискотеку, никакого намёка на национальную идентичность нет. И это очень странно. И даже грустно — всегда ведь интересно посмотреть на что-то другое, непривычное.

Единственное, что связано с культурой мари, это стихотворение на въезде в деревню. Примерный смысл: «куда бы я ни пошёл, ты [Калмия] всегда в моём сердце». Написал его поэт (хотя 16 лет отдал военной службе) Филимон Ибатов, живший в этих краях. До конца 1980-х писал только на русском, а потом стал сочинять на марийском.

Из инфраструктуры деревни — клуб, совмещённый с библиотекой, школа, магазин. На выезде из деревни есть поле, которое в картах подписано как волейбольное. Никакого намёка на волейбол не видно. Даже на футбол — всё заросшее. Хотя, судя по лавкам, это место всё-таки используется.

К моменту выхода из Калмиябаше мой путь длился около четырёх часов. Тут я задумался, что в городе пройти это расстояние, около 15 километров, затруднительно, если нет должной мотивации. Ну пройдёшь ты эти 15 километров, а потом сядешь на автобус и спокойно уедешь обратно до дома.

Так вот, здесь, в деревнях, транспорта нет. Именно его отсутствие заставляло двигаться дальше. Никаких передышек — ведь любые минут 20-30 это около 2-3 километров. Здесь они значили очень многое. Пройти два километра в городе — запросто. Но посреди деревень — тяжеловато. Особенно когда у тебя впереди ещё те же 15 километров, которые ты уже прошёл.

Впереди были ещё две маленькие деревни, они практически безжизненные — в одной 30 человек, в другой — около 70. В основном все татары.

Их я даже толком не рассматривал, потому что всё же начал уставать. Хоть и не нашёл марийских артефактов, зато я увидел, как живут вдали от городов и крупных сёл.

Но цивилизация всё равно была рядом — с Калмиябаша можно выехать на трассу в сторону Нефтекамска или Янаула. А там и до Уфы недалеко. Это не глухая тайга близ Плато Путорана, куда даже пройти сложно. Но жизнь здесь всё равно сильно отличалась от города и даже от сёл под Уфой.

Когда шёл из Калмиябаша, машин на дороге было много. Примерно половина водителей остановились и сами предложили довезти меня хоть куда-нибудь, но я отказывался, ведь в этом и был смысл похода.

Единственное, я сел в машину, когда уже шёл по калтасинской трассе, что в 10 километрах от Калмиябаша.

Пенсионер на старой «семёрке» сказал, что всегда подбирает блуждающих вдоль дороги. Однажды один из его пассажиров задал вопрос, мол, не боится ли он так ездить. Ответ был философским: «А чего мне бояться? Смерти, что ли?»