Аферисты стали чаще вербовать подростков ради диверсий

В последнее время всё чаще задерживают подростков, которые идут на тяжкие преступления после общения с мошенниками. Молодые люди совершают поджоги, потому что их запугивают неизвестные. Так, в Екатеринбурге 17-летний парень бросил зажигательную смесь в служебную машину возле отдела полиции, второй сжег бензоколонку на заправке. Сейчас они находятся в СИЗО. В связи с валом подобных историй редакция Е1.RU попросила бывшего начальника 4-го отдела областного СУ СКР по раскрытию преступлений прошлых лет, а ныне основателя и руководителя юридического агентства «Конструкт» Ярослава Кузвесова выступить с экспертным мнением по ситуации. Он рассказал, стоит ли менять законы, как относиться к таким обвиняемым и как можно уберечь себя от уголовного преследования. — Как быть, если ты повелся на уловку мошенников и совершил преступление? При этом ты правда не понимал, что совершаешь противозаконные действия. Такой человек — преступник? — В уголовном законе есть понятие невиновного причинения вреда: человек совершает противоправное деяние, например по всем признакам выступает пособником либо соучастником, но при этом не осознаёт и не может по обстоятельствам дела предвидеть общественную опасность своих действий. К примеру, в случае, когда он в качестве курьера забирает у обманутого собственника пакет с наличностью и доставляет его мошеннику, но при этом ему убедительно доведено, что он оказывает услугу по получению и доставке посылки, он уверен, что потерпевший действительно понимает последствия передачи денег и желает их передать адресату. Понимаешь или нет, можешь догадываться об участии в сомнительной схеме или нет — это вопросы субъективной оценки совокупности обстоятельств и доказанных фактов. Следователь, прокурор и суд свободны в оценке доказательств. Зачастую они исходят из того, что в силу состояния здоровья, уровня развития, возраста, полученного образования, жизненного опыта подозреваемый мог и должен был понимать характер своих действий. Ему следовало усомниться в источнике такого «задания», особенно если всё начинается с шантажа или угроз. Следовало оценить «отправителя» денег либо их источник с точки зрения того, на самом ли деле здесь какие-то гражданско-правовые отношения, в которых просят поучаствовать, оказать услугу, либо всё же своими действиями он способствует реализации хищения. Не стоит надеяться на применение положений Уголовного кодекса о невиновном причинении вреда, действиях в состоянии крайней необходимости либо под воздействием физического или психологического принуждения. Эти конструкции предусматривают отсутствие свободы воли, когда объективно установлено, что поступить иначе подозреваемый не мог. Во всех ситуациях с телефонными мошенниками и всякими обманами в мессенджерах выбор человек всё же делает сам. Объективно у него есть время для принятия решения, обращения в правоохранительные органы, консультации с юристами или просто с близкими людьми. Если он находится на удалении от преступника — опасность надуманная и нереальная. Мы спокойно относимся к уголовному преследованию за убийства по найму, хищения различного рода, коррупцию, когда там нет упоминания мошенников-подстрекателей, не обращая внимания на то, что эти преступления совершаются не потому, что так уж хочется преступить закон, а потому, что там мотивы связаны с гораздо более реальной возможностью потери денег, долговыми обязательствами, угрозой жизни, здоровью или свободе. Для бандита, который нанимает убийцу, чтобы устранить конкурента, опасность, исходящая от последнего, предельно реальна, вплоть до вероятного физического устранения. Для наркокурьера шантаж и наркотическая ломка реальны. Выходит, они тоже «вынуждены» совершать преступления? При этом угрозы мошенников — это просто слова, а возможные риски несопоставимы с крупными хищениями или поджогами, дестабилизацией деятельности органов власти, повреждением инфраструктуры, транспорта и прочими действиями такого рода. Каждый хочет быть достаточно дееспособным, чтобы приобретать и распоряжаться имуществом, зарабатывать деньги, водить автомобиль, иметь какие-нибудь лицензии, свободно пользоваться всей полнотой прав, но почему-то одновременно готов расписаться в том, что доверчив по своей природе, и полицейскую машину он сжег, думая, что работает на спецслужбы. — Где та грань, когда обвиняемый врет, что сам стал жертвой мошенников, или говорит правду? Можно ли найти аргументы в свою защиту и доказать, что тебя развели? — Проблема не столько в том, что он врет, сколько в том, что он опомнился поздно. Государство не может допустить прецеденты и формирование судебной практики, позволяющие террористам изображать обманутых граждан, объясняя влиянием мошенника свои действия и тем самым претендуя на смягчение наказания. Спрос с фигуранта в соответствии с главой 4 УК РФ: там ясно очерчен круг лиц, подлежащих уголовной ответственности. Если есть пороки воли, сомнения в собственном душевном состоянии, то необходимо обращаться к врачу и решать вопрос со своей дееспособностью в правовом поле, искать опекуна либо попросту консультироваться с юристами, обращаться в полицию. Да хотя бы прежде участковому позвонить, чем принимать решения. Шантаж, угрозы, предложение поучаствовать в оперативно-разыскных мероприятиях — это не оправдания для совершения преступлений, причинения ущерба, совершения каких-то сомнительных операций с деньгами и собственностью, особенно чужой. Доказать факт обмана и оказания давления несложно: есть переписка, телефонные соединения, есть показания обманутого и прочее. Но вот обосновать свои противоправные действия затруднительно. Страх за свои деньги или перед уголовным преследованием не оправдывает собственноручно совершенных преступлений. В конечном счете большая часть противоправных деяний совершается людьми, чтобы избежать негативных последствий для себя: «Причиню ущерб другому, чтобы не причинили ущерб мне». Потом на следствии и в суде это называется корыстью, ревностью, ложно понятыми интересами службы, личной неприязнью, воспрепятствованием законной деятельности, нарушением общественного порядка и тому подобным, то есть мотивом в его уголовном смысле. — Нужно ли как-то менять законы и Уголовный кодекс из-за таких историй, когда обманутый мошенниками совершил преступления? Что для этого можно сделать? — Все форс-мажорные моменты, которые возможно принять во внимание при решении вопроса о виновности, уже учтены законодателем: невиновное причинение вреда, действия в состоянии крайней необходимости либо под воздействием физического или психологического принуждения. К сожалению, эти правовые конструкции зачастую неприменимы к ситуациям, когда мошенник через средства связи убеждает совершить преступление. Нельзя спасать себя, причинив зло другим, — это стоит принять как данность. Неважно, подросток или пожилой человек находится под воздействием мошенника, эта истина доводится с детских лет через сказки, литературу, кино или религиозные положения. Это основы. Относительно всяких там схем с выводами и переводами денег, безопасными счетами: никакие новеллы в праве и изменения уголовного законодательства не уберегут человека, который так и не понял, что на «поле чудес» не стоит закапывать золотые монеты. — Как можно обезопасить себя от телефонных мошенников? Дайте полезные советы. — Прекращать любой диалог, в котором затрагиваются вопросы, касающиеся денег, личных анкетных данных, реквизитов, документов либо каких-то активных действий, которые можно истолковать двояко. Серьезные вопросы не решаются удаленно. Да, участие в следственных, оперативно-разыскных мероприятиях — обычная практика, к ним привлекают граждан, но при личном общении, с составлением обязательных документов, разъяснением прав и обязанностей. Ни в коем случае не через мессенджеры или телефонную связь. Есть популярный совет: прекращать любой диалог с незнакомцем: «кладите трубку», «не отвечайте на вызовы с незнакомых номеров». Это мотивируется тем, что настоящий сотрудник правоохранительных органов никогда не обратится к гражданину по телефону. Это неправда. Распространенная, нормальная практика — связаться по телефону с человеком и пригласить его в отдел полиции или следственный орган, в суд, в налоговую инспекцию для тех или иных мероприятий. Но на этом всё. Позвонил, представился, объяснил вкратце суть, пригласил, назначив время и дату, указал адрес, который, как правило, совпадает с размещенным в общем доступе адресом соответствующего госучреждения. Разговоры по делу — уже лично при встрече, зачастую с фиксацией на бумаге и подписями участвующих лиц. Поступают угрозы, сомнительные предложения, тревожные предупреждения — берите паузу и обращайтесь к близким людям, специалистам, уполномоченным органам, уточните и перепроверьте информацию. Поверьте: если кто-то говорит, что может причинить вам ущерб тем или иным способом, то он это сделает, каким бы образом вы ни откупались от него — деньгами или деяниями. Тут два варианта: либо преступник блефует и вы ничем не рискуете, либо он и деньги ваши присвоит, и в колонию вы поедете за теракт. Два в одном, так сказать. Никаких моральных обязательств они перед вами не чувствуют: обманул, завербовал, обокрал, подставил, посмеялся, перешел к следующей жертве. СКР напоминает, что совершение действий, направленных на повреждение зданий, имущества госорганов и объектов транспортной инфраструктуры, квалифицируется как террористический акт или диверсия. Ответственность за эти преступления наступает с 14 лет. Статья предусматривает суровое наказание, в том числе длительные тюремные сроки.Если с вами связались неизвестные и пытаются втянуть вас в похожую историю, сообщите об этом по номеру 8 (800) 100-12-60 (телефон доверия Следственного комитета) либо расскажите обо всём взрослым.