«Имею ли я право извиниться?» История Рустама из Башкирии, который отсидел 18 лет за жуткое убийство

В конце 2000-х в Башкирии произошло убийство, которое поражает своей жестокостью. Четырем виновникам в общей сложности дали более 60 лет заключения в колонии строгого режима. Но все уже отбыли наказание, а UFA1.RU разыскал одного из них, поговорил с ним о преступлении и узнал, как сложилась его судьба.

Летом 2008 года в скотомогильнике возле башкирской деревни под Ишимбаем нашли труп 27-летнего жителя соседнего села. Прежде чем умереть, он провел внутри запертого снаружи колодца 20 дней — почти без воздуха, пока не потерял силы и не захлебнулся вонючей водой. Перед этим его сильно избили.

Следователям предстояло выяснить, кто и за что учинил над погибшим столь жестокую расправу. До гибели он три года сидел в колонии-поселении за пьяную драку, в которой ножом нанес увечья знакомому — Роману Мартинкусу. Пострадавший через суд добился назначения компенсации за лечение, но его обидчик платить не собирался.

Когда он освободился, Мартинкус пришел к нему домой и потребовал выплатить назначенную по закону сумму. Тот, по словам Романа, только посмеялся: мол, всё свое отмотал в неволе, а трясти деньги через законников «не по понятиям». У Мартинкуса имелись друзья, которые в этих самых «понятиях» разбирались.

14 июня за должником Роман прибыл с четырьмя товарищами. Двое из них уже имели судимости — 20-летний Рустам Сахабутдинов и Денис Ерофеев. Последнего хозяина дома уже знал, поскольку Ерофеев тоже участвовал в той давней драке и мог пострадать так же, как Мартинкус. Теперь они позвали его на разговор, усадили в машину и повезли к пруду на окраине села.

Там Ерофеев припомнил должнику, как сам чуть было не пострадал от его ножа, и начал избивать. Сначала несколько раз врезал кулаком по лицу, а когда тот упал, стал пинать. К избиению присоединились Мартинкус и Сахабутдинов. Если жертва начинала терять сознание, ее приводили в чувство, вываливали те же претензии о поножовщине, о долге и снова били.

Избитый улучил один момент, чтобы сбежать, но Ерофеев догнал его и продолжил избиение. Сахабутдинов взял биту и нанес удар такой силы, что она сломалась. Но жертва, по их словам, не сдавалась и даже грозилась отомстить. Тогда Мартинкус предложил решить вопрос раз и навсегда.

Жертву бросили в багажник машины и повезли на скотомогильник. Там Роман и еще один участник расправы, Евгений Вотинцев, который был за рулем, вскрыли замок на люке и позвали остальных. Ерофеев и Сахабутдинов привели избитого, держа под руки: сам тот передвигаться уже не мог.

Его усадили на люк, напоследок спросили, понял ли он, что его ждет и за что, и столкнули вниз. Крышку люка замотали проволокой и уехали. Мартинкус и его товарищи уезжали, когда их жертва еще была жива, но напрасно они надеялись, что труп никто не найдет. Жена и мама погибшего видели, как его увозили на машине от дома. На допросах подозреваемые раскололись.

Потом, во время расследования, судебного разбирательства и рассмотрения всех многочисленных жалоб, апелляций, которые раз за разом направляли убийцы на протяжении нескольких лет, то один, то другой пытался приуменьшить свою вину. Все отмечали, что обвинения против них строятся на показаниях других осужденных, которые заинтересованы в исходе дела.

К примеру, Мартинкус утверждал, что не мог участвовать в избиении, поскольку страдал от полученного ранее физического недостатка. Ерофеев просил смягчить наказание, так как не планировал нападения, а бить потерпевшего начал из-за возникшей в ходе разговора ссоры. Сахабутдинов заявлял, что биту применил, чтобы от жертвы отогнать Ерофеева (тот, к слову, подтверждал, что ему досталось в этот момент).

Как вам такой довод защиты: «С учетом глубины и формы скотомогильника, даже если бы люк был открыт, гибель потерпевшего была бы неминуема, так как он не смог бы добраться до люка»? Это Вотинцев, который оправдывался тем, что выполнял указания остальных, потому что сам их боялся. По его словам, он всего лишь вел машину, всего лишь стоял рядом, всего лишь принес проволоку для люка.

Лишь один человек, изначально приехавший вместе с Мартинкусом и компанией домой к жертве, избежал обвинений. Он проходил по делу свидетелем, а его имя скрыто в судебной картотеке. Для остальных следователи и прокуроры «постарались», как выразился один из подсудимых, распределить роли так, чтобы все получили «по полной».

Романа Мартинкуса приговорили к 17 с половиной годам лишения свободы, Дениса Ерофеева — к 18, Рустам Сахабутдинова — к 17, Евгений Вотинцева — к 13. К 2026-му все они уже отбыли наказание, и с одним из них UFA1.RU удалось поговорить подробнее. Во время отсидки за это преступление его жизнь круто переменилась.

Рустаму Сахабутдинову на роду было написано закончить жизнь в тюрьме или в пьяном угаре. Его отец — сиделец-рецидивист из Октябрьского — скончался, однажды перебрав с алкоголем. Мама тоже пристрастилась к выпивке, которая и ее медленно лишала здоровья, в конечном счете сведя в могилу раньше времени.

Опеку над Рустамом взял брат, который был старше на 10 лет. Тот мог послужить братишке хорошим примером, но и сам был еще слишком молод. Бытовые задачи закрывал, но на воспитательные его уже не хватало. Живущая в том же городе бабушка тоже не успевала следить за внуком. Вместо того чтобы тянуться к старшему, Рустам на его фоне, наоборот, меркнул. Точнее, как раз таки светился он заметно, но не в самом лучшем смысле.

«Брат — высокий, красавец, спортсмен, отучился хорошо, работал, а я — низкий, невзрачный, вечно шляюсь где-то, в школе не занимаюсь толком, разбойничаю. В 15 лет уже первую судимость получил», — вспоминает Рустам.

В 2002-м его поймали на краже и ограничились условным лишением свободы, но меньше чем через год он попался уже на грабеже и схлопотал реальный срок. Его умница-брат тоже не смог обмануть судьбу: во время одного из застолий выпил немного и внезапно почувствовал себя плохо, а откачать его не успели.

Пока Рустам отбывал наказание, умерла и его бабушка. За оставшейся ему в наследство от брата квартирой взялся следить дядя. Он сдавал ее в аренду и часть денег отправлял племяннику в колонию. Когда Рустам вышел, уговор с арендаторами должен был продлиться еще пару месяцев.

«Я подумал: „Зачем квартиру освобождать? Только освободился, ни работы, ни денег, а с аренды хоть что-то перепадет“. Решил, что перекантуюсь у друга в Стерлитамаке, с которым в колонии познакомился», — рассказывает Рустам.

Это было в мае 2008 года, за месяц до жуткой расправы в скотомогильнике, а друг из Стерлитамака — знакомый Романа Мартинкуса. Он рассказал, что нужна помощь в «восстановлении справедливости», и Рустам согласился помочь. По его словам, предполагалось, что проблему удастся решить разговором, но всё пошло не так.

«Я не желал ему смерти, — настаивает Рустам. — Многое из того, что указано в материалах, расходится с тем, что случилось на самом деле. Но я действительно был там и участвовал в том, что произошло».

С самого начала он был не согласен с приговором. По словам Рустама, несмотря на ужас содеянного над другим человеком, по отношению к себе самому он испытывал жгучее чувство несправедливости. Наказание он отбывал в уфимской колонии в Шакше, где сразу же отметился нарушениями режима.

«На зонах всё устроено так, чтобы подавить твою волю. Во мне это вызывало противоречие. Я чувствовал себя жертвой несправедливости и подчиняться не хотел», — объясняет Рустам.

Но, отбывая наказание, он стал переписываться со случайной знакомой. Та проявила сочувствие к арестанту. Узнав о его прошлом, детстве, родителях и брате, она начала объяснять, что судьбу можно изменить. Но Рустама подобные разговоры раздражали.

«Она о Боге мне рассказывала, о свете, о надежде. А я оглядывался и думал: „Мне сидеть еще несколько лет, на зонах я с малолетства, всю жизнь пью и курю. Какой свет, какой Бог может быть в моей жизни?“ Я считал это чушью, говорил, чтобы завязывала, иначе прекращу с ней общение. Но она продолжала, и капля за каплей я начал верить, что еще не совсем пропал и могу выбраться из этой тьмы», — рассказывает Рустам.

Его подруга проповедовала по протестантским канонам — это одно из главных направлений в христианстве, наряду с православием и католицизмом. По словам Рустама, он стал изучать Писание и проникся идеей всепрощения, в котором так нуждался. Но начинать его надо с искреннего раскаяния.

«Резко поменять свой образ жизни, особенно в колонии, вряд ли у кого получится. Но каких-либо проблем с сокамерниками или с начальством это не вызвало. Начальство, наоборот, могло быть довольно, что я спокойнее стал. Другие арестанты тоже с пониманием отнеслись. Им моя вера помешать не могла. В конце концов, Божьи законы выше любых понятий», — объясняет Рустам.

Параллельно он продолжал просить о смягчении приговора — уменьшении срока или переводе на другой режим. Для этого обратился к адвокату, который гарантировал, что решит все-все-все проблемы. Чтобы заплатить ему, Рустам продал единственную квартиру, а его подруга взяла кредит почти в 3 миллиона рублей.

«Но гарантии не сработали, меня, по сути, кинули, — говорит Рустам. — На меня иногда до сих пор нехорошее чувство давит. Тогда прямо очень неприятно было. Но, как сказано в Писании, отмщение доверь Господу. Личная месть ни к чему хорошему не приведет. Так что я просто досидел весь срок до конца, уповая на Бога».

Говоря об отмщении, трудно не вспомнить, с чего начался конфликт, который привел к убийству в скотомогильнике. Тогда, напомним, один из участников избиения хотел получить свое за полученное ранее увечье. По словам Рустама, это тоже служит доказательством несостоятельности возмездия.

Сейчас он живет в Тольятти, работает установщиком окон, ведет здоровый образ жизни и регулярно посещает местную церковь. Рустам уверен, что на своем опыте может показать, куда приводит безрассудство и как можно вернуть надежду. О том, что раньше творил на своем пути, он не забывает.

«Я, конечно, до сих пор много думаю о том, что случилось. Часто размышлял, стоит ли мне лично извиниться перед близкими убитого, имею ли я право вообще показываться им на глаза. Я не хочу одним своим видом снова причинить боль его родственникам. Я не знаю, каким он был человеком, но знаю, что его тоже любили. Нас всех кто-то любит», — говорит Рустам.

Эта история напоминает отчасти судьбу Василия Дудина, который слез с наркотиков и стал священнослужителем. Теперь он сам помогает другим справиться с зависимостями. Репортаж о работе Василия читайте в статье UFA1.RU.