«Многие разорятся»: селлер бренда одежды из Башкирии Paetki — о ситуации с Wildberries и примере Киргизии

UFA1.RU поговорил с предпринимателем Александром Сидоровым, владельцем популярного на маркетплейсах бренда одежды Paetki. Его основное производство находится в Стерлитамаке. Сейчас, по признанию бизнесмена, 50% товара сгорела на складах Wildberries. Александр рассказал, как бизнес вынужден выживать, ждут ли они компенсаций, почему 7 цехов его предприятия превратились в 2 за последние годы и каким может стать рынок после этой катастрофы.

— Александр, ваша компания пострадала от пожаров на складах Wildberries? Было ли страхование товара?

— Мы потеряли минимум 50% товара. Это не менее 25 миллионов рублей — по скромной оценке, даже его минимальной себестоимости. Сегодня сгорел еще и склад в Алексине — это уже 16-й склад. Информации сейчас много, но нам ничего не ясно. Мы не попали ни в первый, ни во второй транш компенсаций. Нам не перевели ни рубля, не дали оценочной стоимости, не прислали рекомендаций. Мы остаемся в неведении. Как такового прямого страхования не было. Но у нас хранилось на складе 45 тысяч единиц товара, ежемесячно мы платили за его хранение около 500 тысяч рублей. У нас заказов в месяц на 130 млн рублей и выкупов на 30.

— Налоги придется платить, даже несмотря на потерю товара?

— Да, и это одна из главных проблем. Ежемесячно мы должны платить НДС — за прошлый квартал это 1,9 миллиона рублей в месяц, и так три месяца подряд. Если счета не заблокируют — будем платить. Плюс УСН, плюс полмиллиона в пенсионный фонд за сотрудников. Итого за квартал надо найти около 6 миллионов рублей. Нам относительно повезло, что у нас не было кредитов и был запас прочности. Но я знаю селлеров, у которых были заёмные деньги. Для них это крах.

— Что будет дальше? Многие селлеры уйдут с рынка?

— Думаю, те, кто не сможет заплатить налоги, уйдут. Это станет личной трагедией для многих — банкротство тех, у кого нет денег на налоги и кредиты. Но их место займут другие — с деньгами и без долгов. Вряд ли рынок опустеет. Интернет-торговля никуда не денется, Wildberries — тоже. Склады FBS временно заменят FBO*, но потом всё вернется. Возможно, товара временно станет меньше, но затем ассортимент восстановится.

— А что вы думаете о возможной помощи от государства?

— Если государство даст отсрочку или рассрочку по налогам — это вряд ли спасет положение. Нужна не отсрочка, а принципиальное изменение подхода. Вот в Киргизии, например, освободили от налогов всех, кто работает на Wildberries и в швейном производстве, до 2027 года. Это реальная поддержка. Вот это пример для подражания всем странам, которые участвуют в этой экосистеме.

— Где производится ваша продукция?

— Производство у нас исключительно в Башкирии. В Стерлитамаке — цех, больше 1000 квадратов, там автоматизированные машины.

— Вы говорите, что у вас свое производство. Расскажите, как начинали.

— Мы занимаемся продажей одежды уже больше 12 лет. Сначала возили готовую, потом начали шить сами. Начинали еще с продаж во «ВКонтакте» и Instagram* (признан экстремистской организацией, запрещен на территории РФ). На Wildberries зашли уже со своим брендом и своим производством. Изначально название было другим, потом зарегистрировали Paetki — это имя оказалось свободным.

— Много ли было возвратов и как развивалось производство?

— Свое производство дает и давало нам преимущество: мы можем бороться с возвратами и быстро исправлять недочеты в лекалах. Модели постоянно обновляются, у нас есть штатный конструктор, электронные программы, мы делаем по 2–3 примерки каждой модели. Если по модели растет возвратность — мы просто снимаем ее с производства. В категории «Платья и костюмы» мы всегда были в топ-5. На пике продавали 20 тысяч изделий ежемесячно. И если в 20-м году был у нас один цех в Стерлитамаке, в 22-м году — 7 производств в разных городах (потому что швей тяжело набирать в Стерлитамаке и искать их приходилось в Уфе, Оренбурге, Октябрьском, Белорецке, Салавате, Бугульме и т. д.), мы продавали 20 тысяч изделий ежемесячно и были на пике, то сейчас всё сократилось с 7 цехов до 2.

— Каковы настроения у продавцов сейчас?

— Настроения, если честно, у многих давно негативное. Многие селлеры живут в льготных регионах, но я зарегистрирован и живу в Уфе. Плачу УСН по схеме «доходы минус расходы». Но в 2022 году мы превысили лимит в 250 миллионов, и теперь я плачу 7% НДС, но не с того, что приходит на расчетный счет, а с полной суммы, за которую товар продает Wildberries. Грубо говоря: WB продает за 1000 рублей — и я должен 100 рублей налогов. Но мне на счет площадка перечисляет около 400 рублей — остальное уходит на комиссию, хранение, логистику, которые постоянно дорожают. Получается, что с реально пришедших на счет денег я отдаю около 25%. Как можно при такой нагрузке развиваться? Мы уменьшались год от года.

— Ваши ближайшие планы?

— Мы остаемся на рынке. Будем работать на Ozon и Lamoda, ждать компенсаций от WB, разбираться с сортировкой в Уфе. У нас есть запас прочности — будем держаться. Я уехал в отпуск — и тут случилось это. До конца я еще не осознал случившееся на 100%.

— Что сейчас делаете? Переориентируетесь на другие площадки?

— Да. Будем усиливаться на Ozon, Lamoda. На Wildberries остаемся, подключаем там FBS. Пока у нас нет своего сортировочного центра в Стерлитамаке, поэтому придется возить товар в Уфу. Это дополнительные расходы и головная боль. Но на работе цеха это всё не сказывается — мы продолжаем дело.

Ранее мы поговорили с селлером из Башкирии, которая продавала бижутерию — ее товар на 700 тысяч сгорел на складах. Также мы узнали, что будет для покупателя, если купленная вещь не пришла на ПВЗ.