«Апатия в обществе — это его психическое истощение». Психолог — о стрессе, блокировках и бегстве от реальности в России

«Мы не знаем, что это такое. Если б мы знали, что это такое…» Стрессов в современной России для граждан стало столь много, что мы впадаем в апатию. Блокировки мобильной сети, связанная с этим нервозность давно нарушила наш покой или попытку его. Нехватка бензина уже не как нехватка воздуха, даже не вызывает шока. В обществе воцарилась апатия. Что это такое и что делать с этим явлением? Поговорили об этом с уфимским клиническим психологом Натальей Павловой.

— Сейчас эпоха перемен, и мы постоянно вынуждены перестраиваться. А потом снова удар, шок — и снова подстраиваться. И снова, и снова. Как журналисты мы в обществе наблюдаем некую апатию. Люди будто перестают реагировать на новые события. С чем это может быть связано?

— Апатия — это характерный симптом психического истощения. Она означает, что у человека или, если исходить из вашего вопроса, у группы людей, у общества не осталось психического и эмоционального ресурса для активного функционирования. Энергии ровно столько, чтобы поддерживать собственно сохранение жизни. Апатия сродни такой защитной реакции на стресс, как замирание: когда травматические события приобретают систематический, повторяющийся характер, применять активные реакции вроде «бей» и «беги» становится невозможно, у организма просто нет на это сил. И тогда способ совладания «залечь на дно» и «прикинуться мертвым» вполне пригоден, чтобы функционировать в режиме жесткой экономии и дожидаться снижения стрессовой нагрузки.

— Получается, если много раз приспосабливаться к постоянно меняющимся реалиям, в итоге атрофируется эта функция?

— Реалии нашей сегодняшней жизни действительно истощающие для психики. Мало того что мы живем в информационную эпоху и поток информации, который мы ежесуточно перерабатываем, слишком велик для такого архаичного инструмента, как человеческая психика, так еще и сама интенсивность событий окружающего мира — и глобального, и локального — очень высока. Ухудшение экономической ситуации, инфляция, военные действия создают большую фоновую нагрузку. Помимо этого мы своей психикой «обслуживаем» и рутину жизни: никуда не делась забота о детях и пожилых родственниках, мы не перестали болеть, переживать стресс на работе, кто-то платит ипотеку, у кого-то ремонт. Психика условно здорового человека обычно неплохо справляется с текущей нагрузкой, с рутиной, но сегодня она работает в условиях сверхнагрузок.

И вы совершенно правы, когда говорите, что жить в эпоху перемен и бесконечно адаптироваться очень сложно. Адаптивные способности человека, то ли к сожалению, то ли к счастью, не безграничны.

— Люди жалуются на нервотрепку из-за блокировок мобильного интернета и мессенджеров. С точки зрения психологии это просто раздражение или полноценный микростресс с накоплением? Как он бьет по когнитивным способностям (памяти, вниманию) и по здоровью в целом?

— В любой динамике есть полярности: и позитивные, и негативные последствия. Хороший быстрый интернет и разнообразие мессенджеров давно стали частью жизни, культурной средой, в которой мы привыкли существовать. Это ведь не просто технология — это способ коммуникации, а коммуникация — это человеческие отношения, а отношения — это среда, где есть психологическая поддержка, опора, безопасность. Поэтому, когда происходит утрата чего-то важного, привычного и тем более опорного, страдает наша безопасность. Появляется беспокойство: а как жить дальше, где обсуждать с друзьями новости, как делиться фотографиями, как помочь ребенку, который живет в другом городе, разобраться в чём-то без привычного видеозвонка, а ухитриться объяснить ему «по-старинке» — только словами? Ведь выросло уже поколение, для которого интернет и мессенджеры — это то, без чего вообще непонятно, как жить. Как мы не представляем жизнь без транспорта, компьютеров, микроволновки или стиралки, так они — без интернета.

— Нам трудно, когда у нас что-то отбирают?

— Ухудшать качество жизни всегда тяжело: куда проще адаптироваться к чему-то лучшему. Поэтому да, конечно, блокировки интернета, особенно без подготовки, существенно отражаются на жизни. Простой пример: в районе, где живет моя подруга, довольно продолжительное время не было не только мобильного интернета, но даже периодически и мобильной связи. Элементарно невозможно было открыть шлагбаум во дворе, курьеры не могли дозвониться для доставки товара. Инфраструктура нашей жизни уже просто завязана на мобильной связи и интернете. Блокировки разрушают эту инфраструктуру. А так как наша психика всегда ищет наиболее простые решения, чтобы сэкономить усилия, что-то будет «вылетать»: если организация коммуникации теперь отнимает больше психической энергии, то будут страдать другие сегменты жизни. Какие именно — индивидуальный выбор каждого: кто-то заплатит здоровьем, кто-то деньгами, кто-то отношениями. Но плата точно есть.

— Получается, что люди, которые живут в «белых» пятнах на карте города, где даже мобильная связь не ловится, находятся в зоне еще большего стресса? И может ли это сказаться на их повседневной жизни, например, сделать их более раздражительными, истощенными, привести к тому, что они чаще ошибаются: неправильно нажимают кнопки, попадают в ДТП? Получается такая цепная реакция, которая началась, казалось бы, с обычной раздражительности, наложенной на стресс?

— Такое возможно на период адаптации: жителям таких районов придется подстраиваться под жизнь без немедленно доступной мобильной связи, предусматривать альтернативные способы коммуникации, например стационарный телефон, при организации процессов закладывать этот фактор как неотвратимый, допустим, привыкать к тому, что какие-то процессы займут больше времени (элементарно дойти или доехать до места, где будет связь). Многое зависит от того, насколько жизнь этих людей завязана на быстрой коммуникации, ведь, например, уровень стресса и затраты на адаптацию у бабушки, у которой в этом районе не работает мобильный телефон и нет интернета, и у журналиста, которому связь нужна 24/7, будет разным.

— Как можно назвать состояние, когда человек не может спланировать даже на год вперед, потому что правила меняются слишком быстро? Это тревога, депрессия или защитное «замораживание»?

— Невозможность планировать часто относят к долгосрочным последствиям посттравматического расстройства, особенно часто этот отсроченный феномен наблюдается у людей, переживших шоковые события. Событие произошло несколько лет или даже десятилетий назад, а способность планировать всё еще не вернулась. Даже если жизнь вносит коррективы, если динамика такова, что планировать тяжело, это не означает, что планировать невозможно. Не стоит, пожалуй, ни упрощать, ни катастрофизировать реальность: планирование на то и планирование, чтобы в него закладывать риски. Просто в какие-то периоды жизни показатель рисков закладывается более высокий.

— Когда нет четких ориентиров и не понимаешь, что будет завтра, как вернуть себе внутреннюю опору и нужно ли это? Как понять, что такое «мое» и что «общее»?

— Научиться жить в условиях высокой неопределенности и постоянно меняющейся ситуации — это, конечно, вызов. Это сложно, и всё же возможно. Давайте помнить: в любой неопределенности всё же есть определенность. Что-то в нашей жизни остается неизменным, просто в период адаптации этот факт ускользает от внимания. Например, мы продолжаем дышать, ходить на двух ногах, разговаривать, пользоваться руками. У нас сохраняются тактильные, вкусовые, слуховые ощущения. Тело — это то, с помощью чего мы распознаём реальность, и это безупречная опора: в такие периоды жизни, как сегодня, надо им научиться пользоваться. Что еще? У большинства из нас есть дом или квартира: стены стоят, крыша есть, есть горячая вода, канализация. Это тоже опорные конструкции. У большинства есть проверенные временем социальные связи — друзья, коллеги, родственники, в отношениях с которыми всё относительно понятно и определено. Есть работа, отношения на работе — тоже опорная конструкция. Есть наши базовые потребности — физиологические и психологические, — они требуют удовлетворения, и, хотя время сейчас сложное, в основном богатство среды позволяет их удовлетворить.

Я, возможно, не очень поняла вопрос про «мое» и «общее», но если я поняла его верно, то вы спрашиваете о том, как отличить собственные потребности от потребностей других людей. Это целая наука, которой, к сожалению, многие родители не обучили своих детей. Если говорить упрощенно, то моя потребность — это то, в чём я нуждаюсь. Она может быть облечена в форму разнообразных желаний. Потребность одна, а форм для ее удовлетворения может быть несколько. И да, родители часто учат нас удовлетворять свои потребности через удовлетворение потребности другого (например, самих родителей). Но это прямо тема для отдельного разговора.

— Есть версия, что постоянные сбои в работе привычных приложений (карты, банки, соцсети) создают у человека ощущение, что реальность «плывет». Это похоже на ранние стадии дереализации? Когда стоит бить тревогу?

— Дереализация — лишь один из механизмов, с помощью которых наша психика защищается от стрессовых факторов. Она предполагает утрату целостного восприятия реальности, расщепление психики и, как следствие, искажение восприятия. Обычно такая реакция возникает на куда более стрессовые, например шоковые, события. Но если человек «плывет», реагируя на блокировки, это может говорить о том, что текущие события напоминают его психике о каком-то непереработанном ранее травматическом материале и что в целом в фоне его жизни накопилось много психического напряжения. Вероятно, психика уже плохо справляется с новым стрессом.

В целом, если вы замечаете у себя комплексную симптоматику посттравматического расстройства — вас перестают интересовать вещи, которые прежде вызывали интерес и удовольствие, нет сил работать, нет желания общаться; если вы слишком бурно реагируете на людей или в ситуациях, которые у других не вызывают такой интенсивной реакции; если появляются навязчивые фантазии или образы, повторяющиеся кошмарные сновидения — пожалуйста, не тяните, сходите к психологу и психиатру. Психиатр поможет поддержать организм с помощью препаратов, психолог определит, на что вы так остро реагируете, и предложит помощь.

— Экономия, в которую сейчас многие вынуждены уйти, отказ себе в прежних радостях, например купить лишний кофе… Как научить себя получать удовольствие от аскетизма?

— Ну, реагируя на ваш вопрос, там уже есть ответ: есть ведь в жизни еще и садистические удовольствия, например от ощущения собственной жертвенности. Но если серьезно, то почему бы не попробовать переключить внимание на другие виды удовольствий? Есть красивейшая природа даже в пределах нашей Уфы, друзья и общение, искусство: кино, театры, живопись, музеи. Дайте себе время и возможность адаптироваться: наши психические возможности восстанавливаются, радость жизни возвращается.

— Правда ли, что депрессия заразна и наше общество поражено ею в целом? Можно ли быть счастливым в обществе, семье, где всем плохо?

— Депрессия — незаразное психическое заболевание. Но если говорить о доминирующих настроениях в среде, то да: мы всё же социальные существа, и как мы влияем на среду, так и она влияет на нас. К счастью, наше общество неоднородно, социальных групп много, и есть много таких, где настроения далеки от депрессивных — в них много жизни, надежд и есть место удовольствиям. Если понимаете, что ресурсы знакомой вам группы истощены, стоит присмотреться к другим сообществам. В конце концов, есть терапевтические группы, которые можно посещать систематически и там восполнять запасы психической энергии.

— Раньше было лучше или объективная реальность действительно плоха? Мы не успели подстроиться под меняющуюся реальность и ностальгируем по прошлому?

— Реальность не плохая и не хорошая. Она всегда такая, какая есть. Весь вопрос — в нашем восприятии этой реальности. Иногда стоит поэкспериментировать и, например, взглянуть на реальность глазами человека, который впервые её увидел, оценить объективно, без нагрузки опыта прошлого. И тогда получится убедиться, что любой факт жизни гораздо объемнее, интереснее и разнообразнее, чем может показаться вначале.

— Как сосредоточиться на своей жизни, на том, что можешь изменить, и не замечать кризиса?

— А зачем не замечать кризиса? Кризис — это всегда непросто, но при этом совсем не обязательно, что кризис — это плохо. Жизнь вообще состоит из кризисов и плато. Так что предлагаю всё-таки замечать и кризис, и нашу реакцию на него, и размышлять о том, с чем и какими мы хотели бы из него выйти и кто нам в этом поможет. Наша собственная жизнь — это в принципе единственное, чем мы располагаем и что мы, в отличие от жизни других людей, можем контролировать. Там, где есть контроль, есть и место для изменений.