Как деревня Башкирии воевала с туристами из-за коров и лишилась своего стада

Село Абзаново в Архангельском районе Башкирии — место, которое в последние годы стало слишком популярным. Час езды от Уфы, красивые виды, чистая река Инзер, знаменитый зеркальный водопад — всё это сделало деревню точкой притяжения для туристов-дикарей. Но за фасадом живописных пейзажей разворачивается многолетний конфликт, который обнажает куда более глубокие вопросы: что происходит, когда массовый туризм врывается в жизнь традиционного сообщества?

История началась с «ежей» на дорогах — самодельных ловушек, которые, по словам туристов, местные жители устанавливают ночью, чтобы проколоть шины непрошеным гостям. Осенью и зимой — это место паломничества к городу глэмпингов, стоящему напротив водопада, а летом в Абзаново приезжает более двух тысяч машин туристов-дикарей. Берег Инзера превращается в палаточный лагерь: музыка до утра, костры, шашлыки, алкоголь. Для туристов это привычный формат выходного отдыха. Для местных — посягательство на территорию, которая кормит их семьи.

«Туристы наших коров гоняют оттуда, кто-то из пневматики стрелял. Бухие мужики берут коров за рога и выталкивают с поляны», — рассказывает житель деревни Виль (имя изменено — он опасается мести).

Проблема не только в туристах. По словам местных, администрация «зажала» деревню стройками со всех сторон: участки под выпас сокращаются, а те, что остались, часто заняты платными глэмпингами или частными проектами. Единственное доступное пастбище — тот самый остров, который каждые выходные превращается в палаточный городок.

Заместитель главы администрации Архангельского района Андрей Вдовин уверял: участки для выпаса определены, доступ к реке коровам не запрещен, а остров — удобное пастбище. «И корова, и человек имеют право. Есть Водный кодекс, федеральный закон. Никто не имеет права запретить подходить к реке», — говорит он.

Но что делать, если на этом «удобном пастбище» обосновался палаточный лагерь?

Еще недавно в районе держали до тысячи коров. Сейчас на всю деревню осталось около сорока голов. Люди избавляются от скота: держать его становится все тяжелее.

«В деревне вообще без скота — это же тяжеловато, сметану-молоко надо делать, творог. Продавать туристам нет смысла, потому что нам самим не хватает», — объясняет Виль.

При этом туристы предлагают простое решение: «Зарабатывайте на нас! Мы приезжаем с деньгами, хотим отдыха. Можно продать нам напитки, еду, мясо, пирожки». Но местные возражают: «Тут люди другие, они не хотят менять свой уклад. Хотят жить так, как жили предки».

Чиновники называют ситуацию «междусобойчиком» и советуют решать конфликты законным путем — через полицию или администрацию. Местные просят о помощи: «Помогите нам журналистским расследованием!»

А туризм продолжает наступать. Глэмпинги занимают «жирные» зоны у воды, дикари перебираются ближе к деревне, коровы уходят. На карте остается всё меньше мест, где традиционный уклад может существовать без конфликта.