«Сходи со мной в сауну или плати за титул»: откровенный рассказ девушек из Башкирии о конкурсе красоты

Конкурсы красоты — это софиты, блестящие платья, прекрасные девушки, яркие улыбки. Но что происходит за сценой? Предложения заплатить деньги или пойти в баню с мужчиной за титул, соперничество, тренировки, на которых допустимо опускаться до оскорблений, но обо всём по порядку — из уст двух участниц регионального конкурса красоты в Башкирии. Они обе участвовали в одном и том же состязании, где происходили неприятные вещи, которыми никто из них до этого не делился. Но анонимно и на UFA1.RU можно.

На тот момент мне было 19 лет, и это был мой первый конкурс красоты, он был региональным. Я до сих пор не могу понять, насколько легальным он всё же был, учитывая, что всё действо можно было описать двумя фразами — «цирк» и «попытки склонить к проституции». Стоит сказать, что больше такого я не встречала, хоть и продолжила участвовать в конкурсах красоты.

Начнем с того, что куратором была красивая женщина лет 35. Она учила нас дефилировать, утверждала образы, в целом занималась нами и ставила все выходы, кроме танцевального. Эта женщина — персонаж странный и неоднозначный: с одной стороны, она легко могла оскорблять нас на тренировках, с другой, как оказалось, защитила некоторых из нас от участи быть проданной большим пузатым дядям с деньгами.

Был один эпизод, когда я никак не могла заставить свои ноги работать на меня — походка получалась прыгучая и некрасивая. Тогда кураторша не выдержала и попросила меня сесть на пол, оперевшись спиной о стену и вытянув ноги вперед. Никто не ожидал, что она начнет методично наступать каблуками на мою коленную чашечку, пытаясь не то ее исправить, не то выбить.

«Ты же деревянная, мужикам будет скучно *** с тобой», — выдала кураторша.

Все были шокированы тем, что она позволила себе такое сказать. Но не до такой огромной степени, потому что периодически мы отхватывали от нее грубые словечки вроде «дохлые курицы» и «доски». Спустя время эти воспоминания перестали вызывать у меня негативные эмоции, а только «хихик». Сейчас часто в ленте новостей встречаю ее посты в духе: «Всем добра. Отдавайте в этот мир только позитивные вибрации и не впускайте в свое сердце злобу».

Однажды она сказала, что из Москвы приедет мужчина — истинный хозяин конкурса — и нам совершенно точно нельзя перед ним косолапить. Мужчина этот, в свою очередь, оказался похожим на мопса: широко посаженные и хитро бегающие глаза, которые немного косили, круглое пухлое лицо и седая голова, в центре которой лысеющий островок — отражатель света, окруженный остатками редких волос. В дополнение — огромное пузо, и последний штрих — противная улыбка, которая выдавала в нем извращенца. И этот мужчина прошелся своим ручонками по девочкам, у которых дефиле не получалось. Так он якобы помогал им встать в правильную позицию и продефилировать правильно.

«Ты должна идти так, чтобы мужчины в зале тебя захотели», — после этого энтузиазм молодых девушек сдуло ветром. Мужчины — это те странные существа, которые периодически несмешно шутят и снова замолкают? Всем нам было по 17–19 лет, но оказалось, это именно то, что ему было нужно.

На следующий день на тренировке нам кураторша сообщила, что двух или трех девушек мужчина, требующий от женского пола чуть ли не звезду с неба, а от себя — едва ли почистить зубы утром, пригласил в сауну. Точнее, он выделил для себя тех, кто, вероятнее всего, победит, и предложил им две опции: купить титул за много денег либо почесать ему спину в парилке. Этот титул, к слову, позволял пройти в федеральный конкурс красоты, на шаг серьезнее, а он — хозяин торгового знака и один из жюри. Одно его слово, по его мнению, и даже Голливуд преклонит перед тобой колени.

Тогда кураторша и спасла этих девочек. По крайней мере, я в это верю, потому что тут как с существованием масонов или племен майя: настоящей правды никто никогда не узнает. Она не допустила этого мужчину в жюри, но тот разозлился и вовсе аннулировал результаты. Он удалил все посты в группе конкурса и начал выкладывать якобы новый состав, но примечательно, что фотографии были краденые и тех девушек не существовало вовсе. Но мне в этот день было на всё очень всё равно: стала финалисткой, но не выиграла, к тому же больших ожиданий у меня не было. Поэтому преспокойно пошла отмечать с семьей в кафе этот день.

В конкурсе я участвовала, когда мне было около 17 лет, может, даже чуть меньше. Тогда я была самой зеленой из всех. Попала туда совершенно случайно: мама увидела пост в соцсетях и предложила попробовать. Я согласилась, хотя до этого никогда не участвовала ни в каких конкурсах, тем более в конкурсах красоты. Это был скорее эксперимент, о победе я даже не задумывалась.

Весь конкурс и в первые дни мама была рядом. Она общалась с кураторшей, и ходили слухи, что многие из девочек думали, будто из-за этого выиграю я.

Первое впечатление было очень грандиозным. Нам говорили, что мы будем участвовать в показах мод, упоминали даже очень популярный бренд одежды, я уже точно не помню какой. Но тогда, по сути, мне просто повесили много лапши на уши. Когда собирали девушек на конкурс, было заявлено 100 участниц, хотя на деле их оказалось всего человек восемь.

Про продажу билетов на финал я вообще молчу. Заставлять каждую из нас продать по 10 билетов — это уже показывает никчемность и ненужность этого конкурса для людей. Сейчас я смотрю на всё это трезвой головой, и мне становится смешно от этого пафоса кураторши. В день финала она поссорилась с директором — мужчиной из Москвы — и решила взять всё «в свои руки».

Я до сих пор не поняла, что за конфликт там произошел: может, он выбрал какую-то участницу, а кураторше это не понравилось, потому что она уже договорилась, кто выиграет. Честно, не знаю. Да и ее отношение к нам нельзя было назвать добродушным: чувствовалась вот эта фальшь личности.

Говорили даже, что этот директор звал девочек в сауну или ресторан, уже точно не помню. Ну гадкие персонажи, в общем. А в самом конце конкурс объявили недействительным и начали выкладывать «новых участниц». Это было самым абсурдным моментом: все фотографии из интернета, а описания вызывали только смех.

Финал вышел ожидаемым. Единственное — я не поняла, почему не дали ни одного титула Кате (связаться с этой участницей конкурса красоты не удалось, поэтому ее личность также было решено не раскрывать. — Прим. ред.). Мне за нее было очень обидно, она даже в конце плакала. Хотя на тренировках по танцам вкладывалась на все 100%. Очень много вопросов осталось.

Единственная позитивная нотка для меня в этой истории — это девочки. Когда я шла туда, то думала, что все будут стервами и начнут, условно говоря, класть мне осколки в каблуки. Всё оказалось наоборот. В перерывах было очень весело сидеть в маленькой коморке и общаться. Каждая была по-своему интересной — даже та, что смотрела на всех косо и выпендривалась из-за своего опыта в этой сфере.

До сих пор помню день финала: объявляют победительницу, она дает интервью, кто-то плачет, кто-то фотографируется, а я в абсолютном равнодушии, не попрощавшись с кураторшей и ничего никому не сказав, счастливая пошла домой праздновать свою маленькую победу. После этого конкурса я ни с кем толком не поговорила — так, вскользь. С двумя девочками столкнулась случайно, и никому из них особо ничего не понравилось: ни финал, ни тренировки.

Кстати, когда я только пришла, у нас с кураторшей были нормальные, нейтральные отношения. Но однажды мне пришлось пропустить одну тренировку. Хотя, если честно, ничего нового мы там особо не проходили. И после этого случая ее отношение ко мне стало другим. Позже я пришла на фотосессию: мы спортивную одежду, по-моему, рекламировали. Так вот, мои глаза сужаются, когда я улыбаюсь, — это физиология, я не могу по-другому. Так она меня заставляла широко раскрывать глаза — как будто издевалась надо мной: «Давай еще шире, еще, еще». Уже тогда я поняла, что, скорее всего, она это специально делала. Потому что и фотографии вышли в итоге неестественные.

А потом был еще один случай. Я оставила свои каблуки в шкафчике, а на следующий день пришла — их нет. Помещение арендовала кураторша, я подошла к ней и рассказала о проблеме. Грубо говоря, она меня послала: не сказала, где можно посмотреть, не спросила у девчонок, с кем делила помещение, не видели ли они чего. Ничего. Вообще не помогла. И вот поэтому, может, это не так, кажется, что украла каблуки она. Потому что у меня нога маленькая — 36–37-й. И она сама по себе миниатюрная тоже.