Бензин по 200 или срок 2 месяца. Когда закончится бензиновый кризис — прогноз экспертов из Башкирии

Бензиновый кризис в самом разгаре — многие заправки закрылись, бензина нет. А на тех, куда завозят топливо, заранее выстраиваются километровые очереди. Люди стоят часами, и эта картина не меняется вот уже несколько дней. Узнали у экспертов, в чем причина, могут ли уже быть присадки от снижения уровня «Евро-5» и вреден ли бензин из тары. А еще — когда это закончится.

Транспортный эксперт и антикризисный менеджер Олег Арефьев считает, что ажиотаж лишь отчасти виноват в дефиците топлива. По его мнению, сошлись ряд факторов.

«Если отделять „мух от котлет“: да, сейчас есть проблемы. Несколько заводов остановилось, некоторые работают не на полную силу. По моим ощущениям, предложение чуть провалилось относительно спроса. Но не настолько критично! Это должно компенсироваться запасами — у нас есть нефтебазы и хранилища. То есть существует резерв, который на данный момент защищен.

Другое дело, что если заводы не восстановят, а запасы кончатся, будет хуже. Может, восстановим, может, компенсируем топливом из Белоруссии. Но проблема не в этом.

Проблема в том, что мы не разговариваем с населением. Чиновники говорят: «Всё хорошо», — а люди выезжают и видят очереди. И их сложно осуждать.

Когда мы говорим про канистры, мы забываем: люди приучены заботиться о себе сами, потому что никто другой о них не позаботится. Те, кто сейчас смеются над запасливыми, не исключено, что потом будут у них же просить топливо.

Народ, чем больше его успокаивают, тем больше он нервничает. Чувствуется лукавство: тут говорят одно, а там происходит другое. Если бы власть вышла и сказала: «Мы мониторим заправки, вот список, где есть топливо, вот наши запасы на нефтебазах», — ажиотажа бы не было.

Как уже упомянул Арефьев, сыграли несколько факторов. Помимо того, что с населением не разговаривали, сказались туристический сезон и логистические накладки на нескольких заправках.

«Эти мелкие сбои без нормального освещения запустили цепную реакцию истерики. И людей за эту истерику осуждать сложно — они уже не верят никому. Это самая большая и страшная проблема — информационная недоработка и потеря доверия», — говорит Арефьев.

Ограничения по литражу и запрет баков тоже играют на панику.

«Ограничивать по 30 литров — глупость. Смотрите: у человека бак на 60 литров. Он зальет 30, поедет на другую заправку доливать полный бак. В итоге он создает очередь уже на двух заправках. Мы увеличиваем количество заездов, а значит — и очереди. Это только запускает новую цепную реакцию».

По одной из историй, которыми делятся водители на заправках, происходит процесс перекалибровки с более высокого уровня бензина — на низкий. Так, правительство разрешило некоторым поставщикам выпускать топливо класса «Евро-3» — с более высоким содержанием серы и менее очищенное, «с целью предотвращения локальных дефицитов». Арефьев объясняет, почему это не значит снижение качества всего бензина.

«Снижение стандарта — это допустимость, а не принудительный переход. Заводам дали право выпускать „Евро-3“. Раньше требовали только „Евро-5“, сейчас можно и „Евро-3“ — это чуть проще, дешевле и быстрее для производства.

Трагедии нет, если потребитель информирован. Если на колонке четко написано «Евро-3» — это выбор водителя. Около 70–80% автомобилей (те же «Жигули», старая техника) спокойно ездят на Евро-3 без ущерба. Дорогим импортным машинам с тонкой электроникой это может повредить, но только при систематическом использовании.

Главная опасность — если будут продавать Евро-3 под видом Евро-5. И если это будет обман. А если будет выбор (колонка Евро-5 подороже, колонка Евро-3 подешевле), то проблем нет.

Что касается экологии: мы переходили на Евро-5 ради экологии, но если посмотреть на дым над Салаватом или Стерлитамаком, то вклад автомобилей Евро-3 там незначителен. Кстати, это разрешение не ввели сейчас, его просто продлили*. Если это помогает компенсировать дефицит на фоне проблем производства — почему нет?» — считает Арефьев.

*Соответствующее постановление правительства было принято осенью 2025 года. Изначально поставки подобного топлива разрешались до 1 мая 2026 года, затем действие меры было продлено.

Вредно ли это для современной машины? Транспортный эксперт считает, что для некоторых авто — да, при систематическом, долгом использовании Евро-3 двигатель может пострадать, и ремонт будет дорогим. Но если заправиться 1–2 раза по ошибке, а потом долить нормальное топливо — ничего страшного не должно случиться.

«К тому же, давайте честно: на многих заправках в стране и раньше под видом Евро-5 лили Евро-3. Китайские автомобили, кстати, тоже часто „всеядны“ к 92-му бензину. Так что паника преувеличена», — уверяет он.

А что будет, если бензин совсем закончится — именно так думает большинство тех, кто «кружит» по заправкам в поисках. Чтобы успокоиться — нужно знать, что будет дальше и как быстро страна может восстановить запасы.

«Бензин не кончится одновременно никогда. Я бы поставил вопрос иначе: если мы сожжем все запасы, сколько времени надо на восстановление баланса? Сложно сказать, потому что это зависит не только от производства, но и от логистики. Самое смешное: если бензин кончится, мы его не сможем даже перевозить, потому что у машин-бензовозов не будет топлива. Тупик. До момента ажиотажа перебои были именно из-за логистики: надо менять документы, маршруты, оформлять разрешения. Это всё сложно и долго. Мы не просчитали это заранее, и запустили цепную реакцию, которую потом многократно умножили истерикой», — говорит Арефьев.

То есть решить проблему, по словам спикера, можно буквально. Если запустить заводы на полную мощность (сейчас они дают минус 15–20% от плана), плюс запретить экспорт дизеля — при нормальной логистике восстановление займет недели две. Но успокоение на заправках наступит через месяц-два, когда спадет ажиотаж. Не потому что бензин появится, а потому что люди заполнят все канистры, и заливать будет уже некуда.

Мы проворонили вспышку, а теперь гасим неправильно. Ограничения только заставляют людей искать нелегальные пути, потому что ездить-то надо».

На канистры вводят ограничения, но они не так опасны, как их «малюют».

Канистры набирают не только «паникеры». Это еще и лодочники, квадроциклы, мотоблоки, газонокосилки — вся техника, которая не выезжает на дороги. Когда мы устроили истерику из-за 5-литровой канистры, мы забыли, что человеку может быть нужно для работы. Качество бензина в канистре также не ухудшается. Если канистра не пищевая и герметичная. Бензин — органика, у него есть срок годности, но 1–2 месяца, даже полгода — ничего критичного. Если хранить 5–6 лет, он может набрать влагу или расслоиться. А за год с ним ничего не случится, особенно если это железная канистра и закрыта герметично.

Сравнивать бензиновый кризис с дефицитом яиц, гречки и прочей продукции — теоретически возможно. Так считает другой спикер — Всеволод Спивак, экономист и биржевой специалист.

Дефицит яиц когда-то закрывали импортом из Средней Азии. Сейчас ситуация похожая.

«Яиц не хватало, потому что упало производство. С бензином сейчас ситуация похожая. Я думаю, сейчас мы больше его импортируем, чем экспортируем. Точно импортируем из Белоруссии. Были разговоры, что начали из Казахстана. Более того, обсуждается вопрос об импорте из Индии, хотя логистическое плечо (путь) огромное. Я пока с интересом наблюдаю за этими разговорами».

Почему нельзя купить бензин у Ирана и Венесуэлы, задает вопрос обыватель.

«Это удивительно. У этих стран огромные запасы нефти, но нефть и бензин — не одно и то же, — отвечает спикер. — Производство качественного бензина — это сложный технологический процесс, требующий катализаторов. Многие нефтедобывающие страны не могут производить бензин сами. Это называется „голландская болезнь“: когда есть дешевый ресурс, мотивация развивать технологии снижается.

Например, Иран сам импортирует высококачественный бензин, потому что не может производить его в должном объеме. Между нефтью и бензином люди часто ставят знак равенства, но это абсолютно разные вещи».

Всеволод Спивак видит причину очередей в возросшей нагрузке на одну заправку. Многие заправки просто закрылись на неопределенное время, а значит, их клиенты поехали туда, куда его хотя бы завозят.

«Очереди на заправках детерминированы тем, что люди стали заправляться в разы чаще. Раньше мы ездили, пока лампочка не загоралась, а сейчас уже при половине бака начинаем судорожно искать заправку. Это повышает нагрузку на сеть. Это даже не паника, а предусмотрительность. Мы видим, что закрываются даже заправки крупных сетей, которые обычно держатся стойко. Независимым заправкам тяжелее — биржевая цена бензина уже не позволяет им работать без убытков».

Мелкие заправки, у которых нет своих заводов, действительно массово закрылись чуть ранее. Но что не так с биржевой ценой для заправок?

«Биржа реагирует на спрос. Если люди скупают бензин в канистры, это влияет на биржевую цену. Покупать на бирже и продавать на заправках уже убыточно — с учетом логистики и расходов. Поэтому часть заправок стоит закрытыми. Бывали времена, когда биржевая цена превышала розничную. Сейчас очевидно, что независимые заправки работают в убыток», — говорит эксперт.

По его словам, работать только с паникой не получится. Дело в том, что объективно произошло выбытие части мощностей. А уже к ситуации добавился тот самый сезонный спрос.

Когда и как может решится проблема с бензином — есть, как в сказке, три пути.

«Когда восстановят мощности и вернется баланс спроса и предложения. Это можно сделать тремя способами. 1. Резко повысить цены — чтобы люди сократили потребление. 2. Восстановить мощности. 3. Наладить импорт бензина.

Бензин — товар с низкой эластичностью. Люди привыкли жить за городом, возить детей в садик. Если бензин станет дорогим, люди, возможно, будут меньше ездить, но отказаться от поездок совсем не смогут. То есть теоретически они будут покупать бензин и за более высокую цену. Чтобы спрос резко упал, цена должна вырасти очень сильно — например, до 200 рублей за литр. Но это социально неприемлемо. Поэтому вариант другой — усиливать мощности и восстанавливать производство. Наладится ли ситуация в ближайшее время — зависит не от экономики. Четкую дату назвать — месяц, два — нельзя. Очевидно одно: дисбаланс есть».