«Знакомым отказали в трудоустройстве из-за национальности». Как изменилось отношение к русским за рубежом — рассказы уехавших

По оценкам ООН, по состоянию на 2021 год за границей проживает более 10 миллионов выходцев из России. За последние недели эта цифра могла значительно возрасти. Как изменилось отношение к русским в других странах? Чувствуют ли они хейт в соцсетях и за их пределами? Рассказывают сами эмигранты, живущие в Германии, Швейцарии, Польше, США и Израиле. Рита, Берлин (Германия), специалист по обучению: — Я не чувствую изменения отношения со стороны людей, которые меня знают. Соседи относятся с сочувствием. Многие спрашивают: «Как вы?» C соседями-украинцами, с которыми мы дружили до всех этих событий, мы и сейчас прекрасно общаемся. В близком кругу — нет, в далеком кругу — да, к сожалению, случаи агрессии есть по отношению к русским. Я вижу изменение отношения некоторых украинских друзей в соцсетях. Слышала про мелкие нападения на русские магазины, про то, что в какой-то школе залили краской дверь. Моя дочь ходит по воскресеньям на занятия по русскому языку в русскую школу, и нам сказали, что занятия теперь будут проходить не в Русском доме, а в детском саду, потому что они боятся провокаций. У меня нет знакомых, кто решил бы вернуться в Россию. Одна знакомая уехала в Москву к родителям. Но у нее есть вид на жительство, и она может вернуться сюда в любой момент, например, на поезде. Она сказала, что чувствует себя в Москве более уверенно, ее пока всё устраивает. Светлана, Варшава (Польша), фитнес-инструктор: — Среди моих друзей, знакомых и на работе я не чувствую негатива к себе. Скорее, первая реакция была — наоборот — смотрели жалостливыми глазами, спрашивали, как моя семья, потому что адекватные люди понимают, что в России сейчас будет очень тяжело. Думала, что на моих занятиях может отсеяться половина клиентов, но ничего подобного не произошло. Тут нет такого, что ты идешь по улице, и на тебя кто-то нападает с оскорблениями, что ты русский. Но я об этом и не кричу. Считаю, что не нужно провоцировать людей, все сейчас на эмоциях. Из наблюдений: в меню ресторана было блюдо «Русские вареники», сейчас «русские» зачеркнуто, написано «украинские». В магазинах с полок исчезла косметика Natura Siberica и еще какие-то товары. Моя клиентка-полячка пользуется русской пастой, ей очень нравится. И тут она пришла, а пасты нет. Она психанула и сказала, что больше ничего в этом магазине покупать не будет. Мы сейчас в такой ситуации, когда россияне за границей, очевидно, оказываются уязвимыми. Но если человек до всего этого особо не питал любви к нам, он только воспользуется ситуацией. Я бы не сказала, что на нас вдруг начали как-то наезжать, но мы в ожидании, готовы к тому, что будем с этим сталкиваться. Хочется от этого всего отстраниться, потому что мы живем в Польше, и это очень близко к Украине. У нас в подъезде появилось пять новых семей с Украины. Кругом украинские флаги, все помогают украинцам. Я очень переживаю за людей, неважно, украинцы они или нет. Я вижу, как люди страдают. Но я россиянка, и мне жалко моих россиян, я переживаю за свой край, что с ним будет. В такси здесь часто работают украинцы. Недавно я в профиле такси изменила имя со Светланы на Маю, чтобы не спрашивали, откуда я. Говорить о том, что я с Украины или из Белоруссии, не собираюсь, но и провоцировать не хочу. У меня сын, 4,5 года. Знакомая полячка говорила о случаях, когда русского ребенка начали тыкать в школе. Это единственное, за что я переживаю и на что никак повлиять не могу. По поводу вернуться в Россию — у нас таких мыслей нет. У нас проблема, как мы будем видеться со своими родственниками. Пока больше наших знакомых хотят уехать из России. Анна, Германия (Франкфурт), секретарь: — Ко мне отношение никак не изменилось. Я работаю в международной организации. Коллеги, которые в офисе (большинство на удаленке), видя, как мне плохо, поддерживают. Начальница (ирландка) даже печенье мне в знак поддержки принесла. За пределами работы с негативом пока не сталкивалась, но я его не исключаю и, в принципе, его мотивы понять могу. Светлана, Беэр-Шева (Израиль), менеджер по рекламе: — Я нечасто общаюсь с совсем незнакомыми людьми. Люди здесь стараются быть толерантными. Но желания разговаривать на русском всё меньше и меньше. Стараюсь больше общаться на иврите. В Израиле был ресторан «Путин паб», теперь его переименовали. Про закрытие русских магазинов не слышала. Конечно, эта ситуация как-то повлияла на отношение к России, но здесь к нам относятся не как к русским, а просто по-человечески. Сергей, Гданьск (Польша), программист: — Мы живем в Польше, переехали сюда около 8 лет назад. Речи о возвращении в Россию, во всяком случае сейчас, не идет. Неясно, чем всё закончится для России и какая там будет обстановка. Также неизвестно, какая судьба ждет русских в странах Европейского Союза и особенно в Польше. Поэтому скорее мы рассматриваем вариант эмиграции именно из Польши в какую-нибудь другую страну, но в какую — пока неясно. Мы живем в Гданьске. Это город у границы с Калининградской областью, в непосредственной близости которого есть порты и военные базы, в том числе НАТО. Это тоже добавляет некоторой напряженности текущей ситуации, особенно учитывая горячее желание Польши оказать военную поддержку Украине. Я думаю, в этом случае оставаться в городе было бы небезопасно. Пугает негативное отношение к русским, дискриминация по национальному признаку. Это легко ощущается, если открыть любой пост в соцсетях или комментарии к новостям. Некоторым знакомым отказали в трудоустройстве из-за национальности. Детей обижают в школах. В принципе, взрослым людям это просто фильтровать и игнорировать, но дети, конечно, страдают намного больше. Важно понимать и польский исторический контекст. К русским здесь тепло не относились никогда. Даже большую угрозу мы ожидаем со стороны беженцев с Украины, ведь Польша их уже приняла почти 2 миллиона, и в основном это женщины и дети. Понятно, что какое-то количество из них захотят остаться здесь, а вслед за ними приедут и мужчины, настроенные совершенно определенным образом ко всем людям из России. Что касается других стран ЕС, то настроения там схожие. Потребуется какое-то время, чтобы эти настроения выветрились, но именно в Польше они останутся такими еще долгое время. Лично мы не сталкивались с ненавистью, но мы уже 2 года работаем из дома и редко выходим на улицу. Анастасия, Лозанна (Швейцария), бухгалтер: — Негативного отношения нет. Мы живем в деревне, у дочери всего 11 человек в классе. Все местные, кто меня окружает, поддерживают нас, никаких косых взглядов. Слышала, что в более крупных городах есть какие-то прецеденты, но сама с этим не встречалась. Поначалу большой треш был в русскоговорящих группах в соцсетях, там много русских и украинцев, но сейчас всё в очень конструктивном русле, все негативщики отсеялись, сильных нападок нет. В общественных местах с дочерью говорим по-русски, никто на меня не показывает пальцем. Как-то на прогулке к нам подошел мужчина, спросил, не из Восточной ли мы Европы. Ответили, что да. Уточняет откуда. Я сначала замялась, потом ответила, что из России. Отвечает: «О, здорово, я там прожил 5 лет». Мне было страшно говорить абсолютно незнакомому человеку, что я из России, но в итоге мы полчаса с ним протрещали, никакого негатива. Слышала, что в какой-то школе был конфликт с русским ребенком, которого начали обвинять другие дети, но директор быстро вмешался и всё урегулировал. Даже если на тебя будут орать на улице или отказываться обслуживать в магазине, ты можешь вызвать полицию, потому что в Швейцарии за притеснения по национальному признаку грозит уголовная статья до 5 лет лишения свободы. Есть стопор определенный говорить по-русски, но это мои тараканы. Был такой момент, что я ревела на репетиции хора, где я работаю как волонтер бухгалтером и секретарем, и местные меня обнимали. Татьяна, Нью-Йорк (США), маркетолог: — Нью-Йорк — особенная среда, здесь так много иммигрантов. Я никогда не чувствовала, что меня кто-то ущемляет из-за того, что я русская. Недавно встретились с подружками и обсуждали этот вопрос. Одна боится за детей. Они у нее учатся в школе, но пока ничего нет. Она рассказывала историю о своей знакомой из Флориды (это республиканский штат, там совсем по-другому люди мыслят). Дочку знакомой остановила продавщица в магазине и спросила, на каком языке она говорит. Та ответила, что на русском. Тогда продавщица поинтересовалась, откуда девочка приехала. Она ответила, что папа украинец, а мама россиянка. У продавщицы, видимо, случился взрыв мозга, и она выдала: «А ты за кого?» Но это единичные нелепицы. В целом все сочувствуют всем, потому что понимают, что никто здесь не выиграл. Мои украинскиe друзья ни разу своим видом не показали, что я их враг. Основные столкновения происходит не на улицах, а в соцсетях, и даже не столько между русскими и украинцами или американцами и русскими, сколько среди самих русских с разными точками зрения.