Маршрут в безнадежность. Как живет «дальний пригород» Уфы

Каждое утро «Газель» с табличкой «Уфа — Кармаскалы» отправляется в свой маятниковый рейс по «сахарной дороге». В 05:40 она в Улукулево, затем, словно урожай, собирает людей из попутных деревень и к 06:15 уже подходит к Кабаково, набитая битком. Всего 40 километров до уфимского аэропорта, откуда «15 минут до города». По пути за окном проплывают унылые пейзажи: остовы бывших заводских цехов, заброшенные фермы. Чувствуется безнадежность. И это не красивый пригород Уфы — это грустные сёла, где еще теплится жизнь.

Так получилось, что мы подобрали попутчицу на перекрестке. За разговором с Альфией сложилась эта история — почему люди остаются здесь и как находят силы каждый день ездить «из села в город и обратно».

Альфие — 53, но на вид 40. Она бойкая, живая, полная сил. Удивительно, но она ездит из дальнего пригорода в Уфу на работу уже 25 лет. Живет на середине «сахарной дороги», в Кабаково. И первая проблема в ее местности — острая нехватка общественного транспорта.

«Утром маршрутка приезжает в шесть утра, и она уже переполненная. Потом маршрут в 06:15, и так до восьми, каждые 15 минут, — возмущается женщина. — И все „газельки“ битком набитые народом. Потому что они начинают собирать со станции Карламан (Улукулево), с Савалеево, со всех деревень. Все в город едут: кто на работу, кто на учебу, кому в больницу, кому по делам. С утра в час пик мест вообще не остается — приходится ехать стоя».

Вечером обратно — другая проблема. Надо умудриться залезть в маршрутку, ведь если не втиснулся, можешь остаться в городе.

Надо больше маршрутов в Уфу, считает Альфия.

Дальний пригород — зрелище непривычное. Многие сёла, некогда рабочие поселки, гремевшие на весь СССР, сейчас стоят с разрушенными заводами, брошенными цехами, заросшими травой фермами. Целые «города» унылых многоквартирных домов тянутся в 40 километрах от города непередаваемой чередой грустных окон и кирпичных стен.

Двухэтажки из силикатного кирпича — их массово строили в 80-е местные ПМК (передвижные механизированные колонны — аналоги строительных компаний). Эти дома теперь и не квартиры, и не бараки, но если только почти. В сырую погоду они выглядят грустно. Но люди живут там, работают и ездят по своему «маршруту жизни».

Местные называют дорогу «сахарной» — это был основной путь к поселку Сахарный завод (ныне село Прибельское). Сейчас там делают Карламанскую сгущенку, но самого сахарного завода давно нет. Маршрутка туда даже не сворачивает.

Ходит маршрутная «Газель» 253н с Кармаскалов через Улукулево и собирает людей по «сахарной дороге» до Южного автовокзала в Уфе.

По наблюдениям нашей попутчицы, в маршрутках в основном ездят пенсионеры: около 80% — возраста 60–70 лет, и только 3–4 молодых человека на одну «Газель».

«Будто работают одни старики. В 6 утра встают и едут. Молодежь в принципе на физическую работу не идет особо, — рассуждает женщина. — Слабые пошли: хоть и в спортзал ходят, накачанные, но не выдерживают долгие нагрузки. Я, например, 11 часов работаю на ногах. Когда с сыном вместе что-то делаем по хозяйству, он всегда устает раньше меня».

Молодежь, конечно, выбирает более легкие пути и если и ездит на работу ежедневно, то на своих машинах, считает Альфия. Хотя и тут пенсионеры не уступают.

«У меня на работе пожилая коллега, ей 67 лет — так она на своей машине ездит на работу. Много лет работает в пекарне, кыстыбый делает, тоже работа физическая, непростая. Она бы и рада уйти, но не отпускают ее. Уговаривают остаться».

Альфия сама родом из села Шаймуратово, это еще дальше от Уфы, рядом с Кармаскалами. Переехала она в Кабаково 10 лет назад — жилье тут недорогое, к городу ближе и главное — больше маршрутов в город.

«С Шаймуратово в город ездить неудобно, приходилось снимать жилье в Уфе. Почему-то там не запускают газельки из Кармаскалов через Шаймуратово — не знаю почему. Люди оттуда рады бы ездить работать в город, но маршрутов нет».

Больше 25 лет она работает кондитером в известной сети пекарен в Уфе.

«У нас все ездят в город, — рассказывает она. — Работы для женщин здесь, по всей дороге, практически нет. Есть, конечно, но зарплата маленькая, — поправляет сумку. — Даже те, кто в супермаркете работают, получают копейки. В Уфе другие деньги платят. А здесь, в поселковом магазине, и платят по-деревенски. Тысяч 20–30. Это ведь совсем мало».

Работать из дальнего пригорода можно в аэропорту, это почти рядом. Но там зарплаты, даже по местным меркам, низкие — плюс неудобная пересадка на перекрестке Мокроусово. Туда обычно ездят с Сихонкино, Кармаскалов, Ильтеряково — а это совсем другая дорога и людей оттуда забирает вахтовый автобус.

А на «сахарной дороге» удобно ездить в город, как самостоятельно, так и на маршрутке, пусть и переполненной. Альфия работает «три через три». Час-полтора туда, столько же обратно. Пробки или нет — уже неважно, это не просто ритм жизни, это и есть жизнь.

«Каждый день так ездите?» — спрашиваем.

«Да. Хорошо, что хоть дороги немного сделали в прошлом году. А то было вообще страшно».

У Альфии двое детей. Младший только пошел в первый класс в местную школу. Старший отучился в нефтяном колледже. Обучение не закончил, не хватило денег, поехал работать на Север.

Сейчас ему уже 33 года, но он до сих пор не женат.

«Не пьет, не курит, — вздыхает попутчица. — Слишком правильный, слишком добрый. Не знаю… Тяжело с ним. Питание контролирует, воду фильтрует, за здоровьем следит. А приедет с вахты — на своем участке всё лето копается. Дом строит — подальше отсюда, не хочет с нами рядом. Говорит, у вас там всё вредное, вода плохая, и вообще, едите не то, жареное да жирное, печень посадить с вами можно. В общем, самостоятельный».

Младшего сына приходится иногда возить в город на обследования, хоть и есть местная поликлиника.

«Если нужен узкий специалист, просто едем в город, в платную», — не жалуется Альфия.

Уезжать куда-то, чтобы не ездить в город на работу, — нет смысла, считает женщина. Ее коллеги пробовали работать на Севере.

«На вахту сейчас невыгодно ездить. Редко где хорошо платят. Женщинам в принципе платят мало. У меня даже сын 150 зарабатывает. Месяц тут, месяц там — получается местная зарплата. А главное — здоровье… живешь в вагончике, работаешь 12–13 часов, гробишь здоровье. Тут хотя бы у себя в квартире спишь».

Сын работает на Севере дефектоскопистом. Из-за этого, по словам женщины, у него нет волос.

«Работа у него такая. Рентген-аппаратом проверяет швы на трубах. Такие густые красивые волосы были у него. Густые-густые. В Москве в прошлом году пересадку волос делал. Залысина пошла на голове. Может, от излучения. Думаю, от его работы вредность, а за вредность сейчас не платят».

На Севере всё равно организм изнашивается. Сестра Альфии вернулась из Сургута, с мужем — тоже на здоровье жалуется. Прожили там до 50 лет. К пенсии продали жилье и вернулись сюда, построили дом.

«Да вот только здоровья не осталось. По 60 лет им, а по сравнению с местными — они больные, сильно больные. Муж два инфаркта, инсульт, что только не перенес. Сестра тоже — зубов нету, все вставные. Зато пенсия большая, 60 тысяч получают почти. И вот спрашивается, зачем эти деньги, если здоровья нет. Вот и нам выбор один — или на Север, или тут. Куда нам уезжать-то».

Альфия выходит на остановке. Как раз подъезжает ее маршрутка и трогается дальше в город, на работу.