До лагеря у деревни Вотикеево – около 30 километров. От палаток до места разведки – еще с полкилометра по лесу
До лагеря у деревни Вотикеево – около 30 километров. От палаток до места разведки – еще с полкилометра по лесу

Корреспондент Ufa1 напросился в археологическую экспедицию и лично прикоснулся к останкам древних цивилизаций. Могильник, правда, так и не отыскали, зато открыли и изучили настоящий комплекс городищ. А заодно нашли опровержение господствующей в археологической науке теории о культурах средних веков.

Кусочек обожженной глины – вот и весь след древней цивилизации

– Нашел! Нашел! – слышу из-за густого подлеска. – Материал подборный нашел!

Разрывает тишину мой коллега по раскопкам Ренат – такой же зеленый, как и я, инженер одного из предприятий города. Мы оба в археологической партии впервые, и в душу закрадывается зависть. Приехали вместе, искали вместе, а нашел – он! Да еще и с такой едкой уверенностью технаря, на которую способны только инженеры, утверждает, что находка – материал!

«Материалом» археологи называют любой кусочек обожженной глины, оставшийся в почве в наследство от древних. На фото – глиняное пряслице, относящееся к Бахмутинской археологической культуре
«Материалом» археологи называют любой кусочек обожженной глины, оставшийся в почве в наследство от древних. На фото – глиняное пряслице, относящееся к Бахмутинской археологической культуре

Ищем мы «материал» добрых два часа. Шестеро взрослых мужиков едва не на корячках ползают в кустах, ворошат прелые прошлогодние листья. И, как дети, хватаются за каждый камешек, в надежде увидеть вожделенный рисунок, который предки наносили нестриженым ногтем или подручной палочкой, наводя одним им присущий рисунок на глине.

Осторожно, аки зеницу ока, Ренат приносит мелкий черепок профессионалам – Александру Колонских и Владимиру Овсянникову. Эти двое по наличию тех или иных элементов рисунка способны на глаз определить временную принадлежность находки с точностью до трехсот лет!

– Ранняя, – заключает Александр, едва взглянув на кусочек древнего венчика. Он подразумевает раннюю Бахмутинскую культуру, существование которой датируется научными мужами серединой первого тысячелетия нашей эры. – Где нашел? Точное место показывай!

– Если в ближайшей округе найдем еще материал – там и надо копать! – кричит ему вдогонку Владимир, заведующий отделом археологических исследований Института истории языка и литературы Уфимского научного центра РАН.

Оба, поднимая столбы вековой пыли и треща подлеском, устремляются за инженером. А я продолжаю шарить на вверенном участке – и я найду свое городище, с венчиками и костями!

Шурф – дело тонкое

– Такая визуальная разведка – первый, обязательный этап, – объясняют археологи. – Вот нашли на поверхности грунта скопление подъемного материала – значит, в этом самом месте большая вероятность хорошего улова в шурфе.

Шурф – неглубокая вертикальная яма-выработка для проведения разведывательных археологических работ. Археолог извлекает грунт горизонт за горизонтом и фиксирует находки до тех пор, пока не выберет всю толщу культурного слоя
Шурф – неглубокая вертикальная яма-выработка для проведения разведывательных археологических работ. Археолог извлекает грунт горизонт за горизонтом и фиксирует находки до тех пор, пока не выберет всю толщу культурного слоя

Первый шурф закладываем в низинке под горкой. Здесь, по предположению ученых, «бахмутинцы» могли жить или как минимум организовывать долгую стоянку-поселение. Рядом – небольшая ямка водоема и пологий, сухой склон.

– О, вот они, пошли находки! – в первом же горизонте грунта – керамика. Россыпи керамики! Двое копают, двое разбирают отвал – пропустить даже мелкий кусочек обработанной глины – потеря.

– Осторожно! – лопата с треском вонзается в толщу земли в двух сантиметрах от руки Александра.

– Ты ему керамику в слое не повреди, главное, а пальцы-то что, новые вырастут! – смеется Владимир Владиславович.

Глубина шурфа – дело индивидуальное, и зависит от толщины культурного слоя. Каждый его горизонт условно соответствует той или иной эпохе. Следуют они друг за другом в строгом порядке и, при нормальных условиях, не могут перемешиваться. Поэтому находки из каждого уровня – в отдельном пакетике.

– Здесь мы видим материал, который подтверждает точно две вещи: оба поселения относятся к раннему средневековью и являются частью так называемой Бахмутинской культуры, – поясняет на перерыве Александр Колонских. – А еще – в первом шурфе мы нашли еще одно опровержение давней теории о Бахмутинской культуре. Предметы, датируемые ближе к нашему времени, мы нашли глубже, а более древние – слоем выше. Ранее в научных кругах считалось, что быть такого не может. Однако существует идея, теория такая, – и мы ее подтвердили сегодня, – что и те, и другие керамические предметы могли либо существовать в быту «бахмутинцев» одновременно, либо временной промежуток между ними очень незначителен.

Ушли в землю на полметра. Собрали шесть полных мешочков образцов. Все их Александр Колонских аккуратно разберет в стенах своего института этнологических исследований имени Р. Г. Кузеева уфимского научного центра РАН, разложит по типам и прикрепит к научной работе. Но это – потом, а сегодня осталось сварить плов на костре, рассказать десяток историй из прошлых походов и отбой – завтра второй шурф, на предполагаемом городище.

 

А есть ли могильник?

Второй шурф оказывается значительно меньше. Культурный слой здесь размыт потоками талой и дождевой воды, большинство находок – на поверхности или близко к ней. Но это не расстраивает археологов. Поиск следов древних цивилизаций – дело, требующее терпения.

– Да, городищем, пожалуй, не назовешь. Мы-то ожидали увидеть следы оборонительных сооружений, – вал, ров, … Тут, судя по всему, все-таки было небольшое поселение, – Владимира Овсянникова – кандидата исторических наук – в экспедиции интересовали именно следы древнего захоронения, – я предполагаю, как и прежде, что здесь они занимались обработкой меди, которую добывали из могильника, вероятнее всего – оставшегося еще с железного века. Вопрос теперь – где он сам. Поиски продолжаются!