«Желала им споткнуться»: девушка-промоутер из Башкирии — о грубости и равнодушии прохожих

Вы когда-нибудь задумывались о том, почему люди идут на такие работы, как раздача листовок? Догадаться несложно: происходит это не от легкой жизни, а от нужды. Впрочем, в итоге проще не становится — презрительные взгляды, равнодушие и показательный игнор, даже сальные подкаты и ругань. Можно только догадываться, как сами работники при этом себя чувствуют. Или нет? UFA1.RU попросил рассказать о своей работе девушку — бывшего промоутера, но честно настолько, насколько это возможно. Далее — со слов Насти (имя изменено. — Прим. ред.).

Зима или лето — неважно, бизнесу надо цвести и пахнуть круглый год, а значит — запускать рекламу. На их счастье, есть студентки без денег, как я. Хоть я и работаю теперь на официальной работе прямо как настоящий взрослый, года 2–3 назад мне не хватало на жизнь стипендии в 2,5 тыс. рублей, а у родителей-пенсионеров брать не хотелось.

Очная учеба в университете не давала мне возможности устраиваться на что-то постоянное и официальное. Думаете, из-за страха пропустить пары? Для этого помощь мне была не нужна: грешила, ходила только на те пары, которые мне нравились и в теории пригодились бы в будущем. Главным образом на официальную работу я не шла из-за желания оформить социальную стипендию. В таком случае мои официальные доходы за последние три месяца не должны превышать МРОТ.

Поэтому перспектива постоять на улице и пораздавать листочки показалась мне не такой ужасной. Проектов, помимо учебы, у меня было много, поэтому примерно свободный график и нужда в деньгах перевесили все сомнения. Пока я не столкнулась с грубостью людей, сальными подкатами мужчин раза в 2–3 старше меня и (неожиданно!) осуждением знакомых.

В один из моментов мне было нужно накопить на участие в конкурсе 20 тыс. рублей, тогда у меня было большое желание развиваться как модель, поэтому я согласилась три дня подряд работать на улице, раздавая пригласительные случайным зевакам. В этой промоработе был дресс-код — красное платье и каблуки. Поэтому почти всё мое усердие на 6-часовой смене ушло на то, чтобы не убиться на 10-сантиметровых шпильках. «Зато 4,5 тыс. рублей за 3 дня. Четверть нужной суммы», — думала я. К тому же это доход всего с одной подработки, а их у меня было 2–3.

Целевая аудитория — женщины, однако на высокую девушку под два метра ростом обращали внимание мужчины — весьма отталкивающей наружности и не менее отвратительного поведения. Раза 3–4 я услышала в свой адрес, что я «желтобилетница, как Соня Мармеладова». Это моя вольная интерпретация их слов о том, что я девушка легкого поведения. Сомневаюсь, что такие люди помнят Достоевского и его героиню из «Преступления и наказания». Если хотя бы читали, конечно, потому что проблеск разума в их глазах случался лишь однажды, и им оказалось отражение света от хирургической лампы в роддоме.

Сказали, и ладно, плавали, знаем. За месяцы работы промоутером привыкаешь к тому, что люди смотрят на тебя как на человека низшего сорта. Будто не листок в руки даешь, а в их дом напрашиваешься. Однако чаще всего люди просто делали вид, что меня не существует. Взгляд — вперед, подбородок — показательно выше. В самом начале за такую напускную важность я малодушно про себя вываливала на них ушат с помоями из мата, но позднее просто желала где-нибудь споткнуться. Может быть, перед машиной.

Естественно, эта злоба появилась не сразу — сначала чувствуешь себя неловко, жалко и даже виновато: люди спешат, а я их задерживаю. Со временем приходит понимание, что грубые, мелочные люди — это тенденция, а не исключение. Прохожие не обязаны ничего принимать, в таком случае есть выход — просто мотнуть головой и, если совсем хотите удивить бедного в прямом смысле промоутера, улыбнуться. Готово, вы поддержали в нем веру в людей, и он до конца своих дней будет своей благодарностью очищать вашу карму.

Как-то произошел инцидент, когда я чуть не подралась со здоровым лбом — мужчиной лет тридцати. «Подралась» — громко сказано, скорее меня едва не побили. То был проект, где мы раздавали мерч фанатам бокса. Не все размеры оставались, так как разбирали быстро. Кто-то из промоутеров направил эту 30-летнюю мамину радость на мою точку, но и у меня нужного размера не оказалось. Поток сознания обиженного быдла вылился на меня — 20-летнюю девушку, которую сносило ветром из-за диет.

«Мне пообещали отдать футболку, я разнесу сейчас эту шарашкину контору! Ищи лучше!» Я не позволяю повышать на себя голос и орать с пеной у рта, но работа обязывала миролюбивым голосом стараться уладить конфликт.

В тот раз это не подействовало. Есть тип людей, который воспринимает вежливость за слабость и напускает еще больше агрессии. На такой расклад у меня существовал свой план не согласованных с руководством действий: твердым тоном убеждать в ответ оппонента в том, что он не убранный в кулек продукт жизнедеятельности собак в парках. Трижды переваренный. Такие обычно всплывают, когда тает снег. У этого тоже, по-видимому, было весеннее обострение.

Охрана шла очень долго — за это время он успел схватить меня за руку и больно сжать. В этот момент сдерживаемые слезы очень предательски перекрыли мне весь обзор. Неудачный эксперимент скрещивания человека с обезьяной увидел это и, почувствовав свое превосходство, попытался меня куда-то утащить. Самое интересное: никто не заступился, пока наконец-то не подошли блюстители порядка в здании. Это заняло у них примерно 20 минут, а нужно было всего-то подняться на второй этаж.

Кстати, встречать знакомых — не страшно, пока они не решат, что их мнение непременно нужно выслушать: «Раздаешь листочки? Не знала, что модели нынче таким занимаются, в соцсетях-то у тебя красиво, радужно», — сказано это было со сладкой улыбкой из уст, казалось бы, подруги.

Хотелось прикрыться этими самыми листочками. Даже обидно стало: кого-то полностью обеспечивают родители, пока те учатся, а я стою на потеху публике, аки попрошайка, за 150–250 рублей в час. Такие мысли быстро прошли: стыдно только не работать. Тем более мои родители были против, я пошла на это сама. Спустя три года могу сказать: самооценку повышает, что достижений в итоге у меня больше, чем у тех, кто надо мной потешался. Хотя злорадствовать плохо, но чуть-чуть можно.

Не только прохожие не воспринимают всерьез промоутера, часто бывает, что сами супервайзеры относятся к ним так же. Обед — роскошный максимум, отдых только снится.

Однажды работать пришлось 12 часов два дня подряд: нужно было просить людей пройти опрос по ПДД. Многие остерегались того, что нужно отсканировать код для перехода на сайт. Тогда мы напускали еще больше доброжелательности ради того, чтобы расположить человека к себе и суметь уболтать. Не выполнил план — получил меньше оплаты.

Не улыбаться нельзя, за нами следили, посидеть тоже нельзя, только если отходить под предлогом уборной. То была зима, и я проходила эти рабочие часы с температурой и нарисованной улыбкой. Ни им, ни мне этого не хотелось, потому что отказаться из-за температуры мне не дали — раз взялась, выпей витамин C и бегай за прохожими, даже если они посылают тебя далеко и надолго. В итоге за два дня я заработала 10 тыс. рублей — на тот момент большие для меня деньги.

Последний раз я работала промоутером на Дне города в год выпуска из университета, после чего удалила все рабочие чаты, а когда по старой памяти пишут с предложениями, вежливо отправляю номер в черный список.

Я уже несколько раз сменила профессию, но всегда забираю что-то с рук промоутеров и с улыбкой киваю. Мелочь, занимает секунд 5, а кому-то проще жить и легче дышать. Если нет настроения, забираю молча, с меня не убудет. Каждый транслирует то, чем наполнен сам: счастливый поделится радостью, глубоко несчастный наорет, потому что наконец-то дорвался до того, кто хотя бы в таком формате его выслушает.

Как вам настолько подробный и откровенный рассказ промоутера? Каждая работа по-своему сложная, кому-то приходится работать в -50 на Севере и месяцами не видеть семью, даже на Новый год. Такой же честный рассказ вахтовика об условиях работы на вахте — в нашей статье.