«Матерь Божия спасёт град сей»: как Уфа 250 лет назад готовилась встречать мятежников Пугачёва

К ноябрю 1773 года войска сторонников Емельяна Пугачева вплотную подошли к Уфе. Другие части мятежников уже два месяца держали в осаде Оренбург — столицу губернии. Ситуация выглядела катастрофически: в столице не хватало войск, чтобы отбиться, соответственно, Уфа подавно рисковала быть захваченной. Но жители, вступившие в ополчение, и его гарнизон были готовы умереть, но не сдаться. Они готовились к войне. Как это было — UFA1.RU рассказывает в данном материале.

Все эти сведения мы выписали из «Географического, этнографического, административно-исторического и статистического очерка». Его в 1899 году опубликовало издательство Уфимского епархиального братства Воскресения Христова — структура Уфимской епархии. На самом деле, это очень ценный источник: из него мы узнали, какой была погода полтора века назад, а также что говорили о народах Башкирии — русских, татарах и башкирах.

В прежние времена Уфа со своей деревянной крепостью на горе и земляным рвом на 10 вёрст (около 11 километров) считалась грозой инородцев, «не дерзавших подступать, по их мнению, к крепкому городу» во время многих бунтов в конце XVII и в начале XVIII столетий.

В 1728–1732 годах указами императора Петра II и императрицы Анны Уфу было велено укрепить рвом, валом и палисадом, а крепость «исправить». Правительство, предпринимая эти меры, не ошиблось: в 1735 году «начался бунт инородцев», продолжавшийся 5 лет.

Здесь авторы очерка имеют в виду Башкирские восстания 1735–1740 годов, у которых было немало причин: социальные, экономические, политические. Так, империя повысила налоги, начала устанавливать свои порядки на башкирских землях, башкиры же опасались потерять их и внутреннюю систему управления. Предводителями восстания были феодалы, ханы, старшины волостей и так далее, но успеха не имели — бунт был подавлен.

Уфа способствовала покорению царства сибирского хана Кучума (1598), помогла основанию Оренбурга (1743) и многих крепостей. С построением Оренбурга и проведением линии «Уфа не тотчас потеряла военное значение», хотя первенство стало за Оренбургом — он сделался центром управления, там было больше военной силы. В Уфе же не было армейских войск, и вся оборона держалась на 100 человек «инвалидной команды или штатной роты».

В очерке упомянуто «проведение линии» — авторы имели в виду часть укреплений от Тобола до Каспия, которые простирались между Уфой и Оренбургом. Они включали в себя форпосты и крепости (например, Орская), которые должны были отбивать набеги, но не были способны справиться с многотысячной армией. Но они задержали продвижение противника к Уфе и Оренбургу — главным целям мятежников.

В 1759 году деревянная крепость Уфы, бывшая грозой инородцев, сгорела, после чего не восстанавливалась. Но местность города была гористой и неровной, с глубокими оврагами. Уфу, как говорится, защищала сама природа, а значит, искусственные укрепления можно было строить только с той стороны, где не было природных преград.

Перед восстанием Пугачева в начале 1770-х по всей губернии ходили тревожные слухи, так еще и со звоном колоколов Смоленского собора (стоял на месте Монумента Дружбы) были какие-то проблемы. Из-за этого народ пришел к выводу: «Богу угодно за грехи наказать город: Уфе погибнуть». Многие жители даже хотели бежать из города: «Сам Бог разгневался и хочет казнить русских», — говорили башкиры «и прочие инородцы», живущие за сотни верст от Уфы.

Правительство в июле 1773-го дало указание губернатору принять меры к успокоению народа. Вскоре эту работу пришлось свернуть, так как в начале августа уфимские воевода и комендант получили секретное предписание: дескать, в Яицком городке (ныне — город Уральск в Казахстане, 500 километров от Оренбурга) появился самозванец, донской казак Емельян Пугачев, «который, приняв на себя священное имя покойного императора Петра III, возмутил Яицких казаков и решился с толпой всякой сволочи нападение чинить».

Проще говоря, Пугачев собрал отряды и пошел громить. Поэтому губернатор Оренбургской губернии предписывал «иметь осторожность» и особенно присматривать за башкирами «и другими инородцами, кои по дикости и своему легковерию к бунту способны».

Воевода и комендант попросили тайком прислать в Уфу драгунский полк, который прежде был расквартирован здесь, а также порох и патроны. И хотя обстановка в городе и уезде оценивалась на тот момент как спокойная, руководство губернии отправило из Оренбурга в Уфу 3,5 тысячи патронов и до 50 пудов пороха (819 килограммов). Он в те годы использовался и в ружьях, и в артиллерийских пушках.

Однако в стране имелась явная нехватка пороха, в 1772 году приняли решение о строительстве завода по его производству в Казани, чтобы оттуда возить его в Сибирь.

При этом Россия вела в Европе боевые действия с Турцией — порох был очень нужен для дальнейшей войны, армия собиралась наступать через Дунай. А Емельян Пугачев, как участник двух войн, прекрасно знал все проблемы на фронте, а потом еще и слышал о волнениях внутри страны.

Вероятно, он рассчитывал, что у империи просто не хватит сил подавить его мятеж.

Подготовка восстания началась еще в 1772 году, а непосредственно боевые действия — в сентябре 1773-го. Поэтому город готовился, но тайком, пытаясь скрыть от народа происходящее, чтобы не было паники. Впрочем, секретная переписка не спасла от появления слухов в народе: вскоре уже вся Уфа говорила о явлении Петра III, о милости, которую он обещает «черни и инородцам».

Войска Пугачева в сентябре 1773-го взяли несколько крепостей близ Оренбурга и дошли до самого города, но взять его так и не смогли — он был хорошо укреплен, к концу осады его обороняли 9 тысяч солдат, хотя у противника было до 25 тысяч.

Услышав об успехах Пугачева, «башкиры, крепостные крестьяне, инородцы спешат тысячами к самозванцу». В Уфе появились «русские и татарские возмутительные листы самозванца к народу» — некоторые разбросали даже в церквях.

В сентябре Уфа поняла, что надо готовиться к войне, поэтому 12-го числа направила в Оренбург сообщение с просьбой прислать войска. Ответа не поступило — столица губернии сама находилась в критическом положении. На начало осады там было около 4 тысяч военных и меньше сотни пушек, с порохом тоже были трудности, ведь часть отправили в Уфу.

Оренбург был почти без запасов еды, он «готовился крепко стоять до последней капли крови». В то же время оба города надеялись, что правительство империи не допустит развития мятежа, но его проворонили.

Как впоследствии писали современники, власть действовала хаотично и не считала Пугачева угрозой, рассчитывая на силы губерний. Кроме того, как отмечалось выше, шла война с Турцией: русские войска собирались взять Крым, Грузию — чтобы удержать эти территории, требовались немалые силы.

Но оба уральских города надеялись, что восстание подавят, а правительство «не даст погибнуть верным Престолу защитникам Уфы и Оренбурга».

14 сентября 1773 года жители Уфы отмечали праздник Воздвижения креста. В этот день власти собрали население небольшого города, это около двух тысяч человек, и объявили о намерении оборонять город от угрозы в лице Емельяна Пугачева. Жители всех сословий ответили готовностью умереть, но не сдаваться. До нападения на Уфу оставалось 2,5 месяца.

В очерке упоминаются три важных персоны, имевшие в своем распоряжении сотни человек. Это 23-летний Иван Дюков — ростовский купец, торговавший в Оренбурге, но оказавшийся в Уфе по работе. Мещане провозгласили его своим предводителем. Дворяне избрали своим начальником отставного майора Пекарского. Капитан Кузьма Пастухов взял на себя командование штатной ротой и отставными солдатами.

Пересчитали оборону города: солдаты роты Пастухова — 200 человек, от дворянской роты Пекарского — 250 человек, казаки — 150 человек, купцы и мещане под командованием Дюкова — 204 человека. При них было 40 пушек и 58 артиллеристов из Оренбурга — ими командовал воевода Уфы Алексей Борисов. Всего — 862 человека.

Однако «рассчитывать можно было только на 200 солдат и 20 артиллеристов». Видимо, в силу подготовки. Военные рассчитывали на гористую местность, о которой мы говорили в самом начале.

Военачальники устроили четыре постоянных и одну легко-конную артиллерийскую батарею, учредив вокруг города казачьи разъезды. Воевода и комендант направили в Оренбург сообщение с просьбой прислать войска: они заверили, что будут обороняться и держать Уфу, но не гарантируют, что нынешними силами это получится.

Сообщение отправили гонцом — уфимским казаком, но его чуть не убили по дороге крестьяне, думая, что он от Пугачева. Губернатор уже ничего не мог сделать, так как в этот момент началась осада Оренбурга.

30 сентября в Уфу прискакал «здешний торговый человек из казаков» — Василий Трифонов. Он сообщил, что 27 сентября в Богоявленском заводе узнал о выдвижении «злодейского скопища» численностью выше 10 тысяч человек: башкиры, крестьяне, чуваши, мордва, яицкие казаки.

Завод, о котором сказал Трифонов, находился на территории современного села Красноусольский. По нынешним дорогам это примерно 150 километров.

Командовали отрядом яицкий казак Иван Зарубин и «уфимский изменник» Василий Губанов. Трифонов сказал, что, повстречав их в Богоявленском заводе, бросил весь свой товар и побежал обратно в Уфу. Несмотря на данные показания, его хотели посадить в тюрьму, но купец Дюков отстоял коллегу.

У Губанова, который раньше торговал в Уфе и жил на улице Сибирской (современная Мингажева), осталась тут жена. Она сказала, что муж уехал в конце июля в Оренбург, больше она о нем ничего не знала.

1 октября в Уфу примчались разведчики, которые сообщили о продвижении противника с двух направлений: с Оренбургского и Сибирского трактов. С первым все понятно, он и поныне существует, а вот второй — это начало проспекта Октября в наши дни.

Зарубин уже стоял в Чесноковке, а Губанов — в Богородском (современный Инорс).

В тот же день церковь провела вокруг города крестный ход. Протопоп Неверов сказал: «Сегодня святейшая церковь празднует Покрову Божия Матери. Это значит, что Матерь Божия спасет град сей». Народ крикнул в ответ: «Ура!» Дюков добавил: «Пресвятая Богородица, спаси нас».

На этом UFA1.RU заканчивает рассказ о подготовке города к войне: о том, что предшествовало атаке, и как с ней справился город, мы опубликуем во второй части.

Отметим, что после осады Уфы Крестьянская война не закончилась: войска под командованием Салавата Юлаева и его отца Юлая Азналина захватили горные заводы: в Усть-Катаве и Катав-Ивановске (там прошла решающая битва Салавата).