В Екатеринбурге семья из Таджикистана живет в пустом доме без мебели и тепла

В Екатеринбурге прямо за пазухой у миллиона человек выживает семья маугли. В пустом деревянном домике, без мебели, воды и тепла обитают семеро детей из Таджикистана. Они не ходят ни в школу, ни в детский сад. Глава семейства, Джамшут, сутками работает, несмотря на инвалидность: 11 лет назад он лишился ноги. Вкалывает и его супруга, пока за младшими детьми следят старшие братья. Неравнодушные люди помогают приезжим — приносят продукты, одежду, одеяла, подушки и посуду. Впрочем, сам Джамшут не считает, что живут они плохо, ведь там, откуда приехала семья, всё еще хуже. Подробнее — в репортаже E1.RU. «Спросила мальчика: „Ходишь в школу?“ Он сказал „нет“ и заплакал» О загадочной семье маугли Е1.RU рассказали неравнодушные люди. Мама одной из екатеринбурженок работает в том же районе, где живут дети. По просьбе волонтеров мы не называем их имена. «Одна из девочек заглянула в магазин. В январе на улице такие холода стояли, и маму сильно задело, как ее красные ручешки выглядели, и одежда была в каком состоянии. Она рассказала мне, я — своему знакомому, тот — дальше», — рассказала читательница E1.RU. Так начался круг добра: волонтеры стали собирать для семьи вещи первой необходимости. Когда баулы с одеждой заносили в дом, дети радостно разбирали ее, чуть ли не пританцовывая. В доме почти нет мебели, только шкафы и несколько тумбочек, газовая плита (которая, впрочем, не работает). Спят ребята на полу, расстилая принесенные кем-то толстые одеяла. «Мы вчера с мужем приезжали, там мальчик чумазый нас встретил. Продукты занесли, а я у мальчика спросила: „Ходишь в школу?“ Он сказал „нет“ и заплакал, — поделилась c E1.RU другой волонтер. — Они бегают в холодном доме босиком, на полу нет ковров, лежит какая-то тряпка. Где и как спят — не знаем. Вещи привезли, какие смогли собрать, и еды, которой им хватит дня на два-три». При взгляде на дом, как говорят волонтеры, действительно сердце кровью обливается. Семье помогают несколько человек, но как они выживали до того, как на них обратили внимание соседи — никто не знает. «Здесь хорошо. Этот дом я считаю хорошим» Мы приехали к Джамшуту в воскресенье — это единственный день, когда он не на работе. Внутрь дома глава семейства нас не пустил, но согласился рассказать, как они оказались в таких условиях, и стал уверять, что с документами у него всё в порядке. «Мы граждане другого места, я боюсь, чтобы детей не забрали», — опасается Джамшут. Два года назад семья перебралась в Россию из Таджикистана. Всего в ней девять детей — двое младших остались на родине вместе с родителями Джамшута, семеро живут здесь. Это четыре мальчика, им 8, 7, 15 и 16 лет, и три девочки, которым 5, 6 и 10 лет. В 2015 году глава семьи лишился ноги. На родине угодил под колеса автомобиля. «Вот уже лет 10 хожу на костылях, — рассказывает Джамшут. — Сколько раз хотел протез поставить, но возможности нет. Поэтому решил остаться здесь года на два-три, сначала на родине дом построить и детей поднять. Коплю, но зарплата уходит на аренду дома, а еще регистрация, продукты и двое детей в Таджикистане с родителями, им тоже деньги нужны». Джамшут работает на овощебазе, по ночам перебирает фрукты и овощи. Днем на работу уходит и его жена, она уборщица. Семья не получает никаких выплат и детских пособий из-за того, что у них нет российского гражданства, но супруги оформили патент на работу и вносят ежемесячные платежи. По словам Джамшута, речь идет о сумме в 9500 рублей. «Мы ходим в мечеть здесь неподалеку. Обычно, если ОМОН приходит, кого поймают, меня никто не забирает. Проверяют спокойно документы, отпускают, и всё», — объясняет Джамшут. В доме есть электричество, а газ отключен. За водой семья ходит на ближайшую колонку до перекрестка. Летом это не составляет никакого труда, зимой, конечно, тяжелее. Отопления тоже нет, чтобы согреться, топят печку. Джамшут даже показал нам, сколько его старший сын нарубил дров, но вряд ли их хватит надолго, если опять придут морозы. При всех этих условиях за аренду жилья глава семейства отдает 25 тысяч рублей в месяц. — Как вы здесь выживаете в таких условиях? Я не понимаю, честно. — Здесь хорошо. Этот дом я считаю хорошим, — убежден глава семейства. — Родители у меня бедно жили, не видели мы богатства никогда. Почти все родственники там, в Таджикистане, живут бедно, — говорит Джамшут. — Хороший город, здесь спокойно, — продолжил он. — Хотел бы здесь остаться года на три, на четыре, пока свой дом строится. В маленькую квартиру переехать. Хотел бы стать гражданином России, правда, но нужно сначала русский язык нормально выучить, детей обучить, экзамены все сдать, потом можно получить вид на жительство. Часть заработка Джамшут откладывает на строительство дома в Таджикистане. В южной стране, кроме скромного участка земли, у семьи практически ничего нет. Сам он говорит, что на этом месте «есть только одна глина, и всё». Но для начала в планах — решить квартирный вопрос в Екатеринбурге. Джамшут решил усиленно работать до лета, чтобы накопить и снять хотя бы однушку, но денег на всё не хватает — приходится экономить и на одежде, и на коммунальных ресурсах, и даже на еде, хотя мигрант уверяет, что они не голодают. Оставить детей на родине для Джамшута тоже не выход — с такой оравой его пожилым родителям не справиться. — Почему детей не отдадите в школу и детский сад? — Документы нужно оформлять, а мы с женой всё время работаем, — объяснил Джамшут. — Вот сейчас к девяти часам поеду на работу и до утра. У меня возможности нет, времени нет, чтобы ходить туда-сюда. За детский сад тоже надо платить. Старшему сыну 16 лет, пойду на работу — он дома остается с младшими, так и живем. В пяти минутах ходьбы от Джамшута строят новый огромный ЖК, совсем недалеко находится автовокзал, а там рукой подать и до центра города. Скорее всего, дом, в котором живет семья, через какое-то время пустят под снос. Таких полуразрушенных хибар в этом районе не один десяток, и кто знает, сколько еще таких семей маугли прячется здесь от цивилизации (или от силовиков). Мы также рассказывали историю 32-летнего Оджана Наумкина, родившегося в лесу на Алтае. До 20 лет он не контактировал с людьми, а когда попал в цивилизованный мир — начал строить свой бизнес в Москве.