В Башкирии выросла численность медведей за 10 лет

В Башкирии, да и по всей стране, становится все больше медведей. Сначала мы опросили местных деревенских бабушек и они пожаловались, что косолапые даже перестали бояться дровосеков и шум пилы их даже не отпугивает. А еще они любят мусорки и трупы с кладбищ. Мы узнали, почему же растет популяция медведей, у заместителя министра природопользования Камиля Биргулиева и у местного охотника. Именно они находятся на передовой. Итак, по данным республиканского Минприроды, сейчас в регионе около 2 733 особи бурого медведя. Еще в 2016 году их было почти на тысячу меньше. «Лимиты есть — это правда» В Министерстве природопользования и экологии РБ рассказали, в республике ежегодно устанавливают лимит добычи медведя. Этот лимит рассчитывается исходя из текущей численности зверя. Логика простая: если зверя мало, лицензий выдают меньше, а если зверя много — то и лицензий больше. И этот лимит ежегодно растет: за последние 5 лет — с 516 до 630 особей. В текущем году лимит выдали на добычу 631 особи. «В сезоне 24-25 годов был лимит на 578 особей, в 25-26 годах — на 600. Лимит ежегодно растет на 30 особей. Численность растет где-то на 100 с лишним особей», — пояснил замминистра. Но вот парадокс: лимит на добычу увеличивают, а добывают медведей все меньше и меньше. Почему? «Охота на медведя — это сложное, кропотливое и, можно сказать, опасное мероприятие. И поэтому освоение выделяемых лимитов остается невысоким», — считает Камиль Биргулиев. По его словам, лимиты осваивают лишь на 15–20%. «Добывается не тот объем, который мы выделяем. Поэтому численность растет», — говорит замминистра. Получается так, охотник сейчас напрямую влияет на баланс в природе и на то, будет медведь выходить в люди или нет. «Охотников меньше, поэтому и численность диких животных растет. В сезоне 25-26 года было добыто 115 медведей. А до этого, в 24-25 году, было добыто уже только 100 медведей», — приводит цифры эксперт. А правильно ли считают медведей? В Минприроды пояснили: в мае, июне и июле инспекторы и егеря охотхозяйств объезжают территории и считают следы. Потом по методике высчитывают, сколько всего зверя в лесу. Но вот нюанс — на территории республики есть частные охотугодья и общие. Закрепленные охотничьи угодья (частные) составляют 74%, тогда как общедоступных угодий — лишь 26%. Проблема состоит в том, что на частных угодьях подсчет ведут сами охотпользователи — это предприниматели, компании и другие лица, которые приобрели себе участок. И они могут ошибаться в цифрах, признается Камиль Биргулиев. «Риски, конечно, есть. Эти методики все равно могут дать неполную информацию. Но в основном там работают опытные охотники, они говорят, что численность растет, по их данным», — признал замминистра. Он также добавил, что проблема нашествия зверя не только в Башкирии — это общероссийская тенденция. «Охотники заинтересованы в сохранении природы» «Лицензия на охоту — 30 тысяч, нам это невыгодно» Мы также поговорили с местным охотником из Уфы Фаритом, ему 46 лет. Он ездит на охоту каждый сезон вот уже 8 лет и понимает, почему на медведя ходить «неинтересно». «Именно охотхозяйства могут и должны, зарабатывая деньги, использовать эти деньги на организацию мероприятий по сохранению природы и защиту этой природы от грабителей, в нашем случае — от браконьеров. Такая работа по регулированию численности диких животных в настоящих условиях просто жизненно необходима. Потому что природный баланс людьми давно нарушен, территории обитания животных изменены и сильно ограничены, давление на природу колоссальное», — говорит Фарит. По его словам, экосистема, формировавшаяся тысячи лет, не может быстро приспособиться к новым условиям. И в итоге одни виды исчезают, а другие плодятся сверх меры. «Простой пример: если будет много лося — значит, будет мало осины. Много лисы — будет мало птицы, гнездящейся на земле, будет риск вспышки бешенства. Правильная и грамотная работа профессионалов — залог наличия здоровой, красивой и не приносящей проблем природы», — считает охотник. Фарит объясняет рост популяции медведей просто: лицензия дорогая. «Медведей в лесу стало больше — это факт. На мой взгляд, причина тому высокая стоимость лицензии, небольшой интерес к этой охоте и непомерные штрафы. То есть купить лицензию — дорого. Да и зачем за такие деньги брать ее на медведя, лучше на сохатого или кабана с точки зрения ценности мяса», — говорит он. Сегодня стоимость лицензии на медведя в Ассоциации охотников и рыболовов составляет около 60 тысяч для обычных охотников и 30 тысяч — для членов ассоциации, тогда как вознаграждение за добычу зверя — 50 тысяч. «Охота эта непростая, связана с тяжелой работой, зачастую сопряжена с риском, а гастрономические свойства медвежатины под большим вопросом для многих. Вот и весь итог», — добавляет Фарит. Охотник уверен: проблему нужно решать системно. «Есть охотпользователи, которые арендуют землю у государства для ведения этой деятельности. Достаточно установить им лимиты по численности зверя — и все. Нужны госинспекторы, которые могут на земле проверить соответствие тех отчетов, которые присылают в Минприроды пользователи, с реальностью», — считает Фарит. Советские охотники были мудрее Как считает Фарит, раньше к работе в лесах подходили более системно. Даже просто стать охотником в СССР было гораздо сложнее: нужно было вступить в общество, получить рекомендации от опытных охотников, год проходить кандидатом, отработать в лесу, сдать экзамен — и только потом получить охотничий билет, который давал разрешение на пользование оружием. Сейчас, по его словам, такой подготовки нет. «Все это делалось для того, чтобы случайные люди не могли оказаться в лесу с оружием. Сейчас, к сожалению, никакой отработки и года в качестве кандидата нет», — говорит охотник. Ранее мы составляли медвежью карту по республике.