Сделано в СССР: как мы искали автора песни «А в Башкирии вода» и попали в прошлое

В конце нулевых, когда Bluetooth с ИК-портом всё еще были более распространены, чем интернет, по телефонам подростков кочевала не то матерная частушка, не то дворовая песня «А в Башкирии вода», харизматично исполненная под гитару неизвестным молодым человеком.

Решив выяснить, откуда она взялась, мы в UFA1.RU и не предполагали, что так начнется небольшое фольклорное расследование, в ходе которого мы погрузимся в культуру советских дворов, послушаем песни новосибирского рэпера и познакомимся с кавээнщиком из маленького пермского села.

Сперва нашей целью было выяснить личность молодого человека, исполнившего вирусный хит. Сразу стало понятно, что это задача со звездочкой. Сложно оказалось даже определить, когда вообще появилась та самая песня.

Это определенно произошло во второй половине нулевых, так как первые всплески связанных с ней поисковых запросов видны в Google Trends в 2005–2006 годах. С 2010 года ее стали гуглить относительно регулярно.

Уже в те годы пользователи Сети безуспешно пытались установить авторство трека. Так, в 2007 и 2008 годах на портале «Ответы Mail.ru» появилось несколько обсуждений, в которых люди вспоминали в том числе, что скачивали песню с телефонов друзей. Никакой информации об авторе, однако, так и не всплыло.

Ситуацию осложняло и то, что в тот же период по интернету ходило несколько альтернативных версий текста этой песни. Одну из них пользователь, по его словам, услышал от товарища в поезде.

Она начиналась с матерной частушки «Мы не сеем и не пашем», а в припеве после слов «Башкирия — это вам не Сирия» шла строчка «Это вам Башкирия — амазонные края». В этой версии текста было еще и несколько уникальных строк — например, такие:

«Сердце Родины — Уфа,
И живет там Муртаза.
Он хороший пи***,
Жопу ставил он не раз».

В этом же тексте дважды упоминались Туймазы («Приезжайте в Туймазы за кусочком колбасы» и «Есть поселок там Кандры, любят там кидать понты. Но им крупно повезло, что Туймазы-то далеко»). Был и вот такой куплет про Салават:

«Есть там город Салават —
Санаторий, говорят.
Да какой там санаторий,
Когда травят всех подряд?»

Как выяснилось при дальнейшем исследовании, версий этой песни с куплетами про всевозможные города республики существует огромное множество. Датировать и определить авторство каждой из них — невыполнимая задача. Зато стало очевидно, что текст вирусного трека едва ли был придуман его исполнителем.

На то же указывали и интернет-пользователи, которые неоднократно упоминали, что это «старая песня». Кто-то слышал ее в начале нулевых «в армейке от пацанов», а кто-то, как пользовательница сайта Lyricsworld Индира, в 2004 году «горланил ее под гитару» с друзьями в стерлитамакском подъезде. Ильгиз сообщил, что и вовсе столкнулся с ней в середине 1980-х — «на кассете сборник целый был таких».

Первые найденные нами публикации, содержащие вирусную версию песни, датируются 2008 годом. Именно тогда на YouTube появились два видеоролика, где этот трек играет на фоне.

По комментариям понятно, что к тому моменту эта песня уже навевала пользователям воспоминания. Один сообщил, что, «когда учился играть на гитаре, эта песня была одной из первых», другой поделился, что «песню сто лет не слышал, так как сто лет не пил».

Год спустя в группе пермского села Сараши во «ВКонтакте» появилось видео со студентами, поющими очень похожую песню, но с другим мотивом, расширенным припевом («Это вам не Сирия, это не Сицилия, конопляный край») и немного другими куплетами. Есть, например, вот такой про Стерлитамак:

«Есть там город Стерлитамак,
Там живет один рыбак,
Он наловит карасей
И получит пи***».

Основное население Сарашей, судя по данным переписей, это татары и башкиры — может, именно они и есть носители исконной фольклорной версии? Бинго, решил корреспондент UFA1.RU, и написал автору ролика — жителю села музыканту Руслану Мустаеву.

«Вы такую древность нашли! — удивился он. — В студенчестве я выступал со своей командой КВН, ездили по городам. Во время одной из посиделок это и было снято».

Руслан, впрочем, не смог дать никаких наводок: эту песню он тогда услышал «в первый и последний раз», а поющие студенты на видео сами приехали в Сараши из Башкирии. След снова оборвался, но теперь стало понятно, что искать надо все-таки в нашей республике.

Другая зацепка появилась почти случайно — помогло внимательное изучение уникальных куплетов, не встречающихся в вирусной версии текста. Корреспондент UFA1.RU заметил, что некоторые из них встречались в песне «Ай, Балалай» салаватской бардовской группы «ТРЯМ».

В частности, там был куплет про салаватский санаторий, а еще — про Мелеуз («Там есть город Мелеуз, мясом кормит весь Союз, сам ест мясо по талонам этот город-карапуз»). Примечательно, что на записях ее исполнения от 2011 и 2015 годов музыканты меняли и количество куплетов, и их порядок.

Трямовская версия песни про Башкирию одновременно и похожа на вирусную, и заметно от нее отличается. Во-первых, в ней совсем нет мата, во-вторых, нет вступительных слов про «сорокоградусную воду» и пошлых частушек в конце. Но вот куплеты про города республики практически аналогичны.

Группа «ТРЯМ», основанная еще в 1986–1988 годах, имела локальный успех у себя на родине и колесила по Башкирии с концертами. Может, это и есть авторы исходного текста, вдохновившего исполнителя вирусного хита? Мы решили спросить об этом у них самих.

«Да, мы исполняли эту песню на концертах с 1987 года, практически с года основания нашей группы, — рассказал участник группы Александр Мичурин. — Кто автор этих частушек я, к сожалению, не знаю».

Музыкант добавил, что некоторые куплеты всё же придумали сами трямовцы — отправляясь на гастроли в разные города, старались добавить что-то для местных жителей. Об этом рассказал и другой участник группы Валерий Силин, который смог вспомнить, когда столкнулся с теми самыми частушками.

«Песня дворовая, я впервые услышал ее в 1979 году, — сказал он. — Даже не песню, а некоторые куплеты: про Салават, Ишимбай и Уфу, а также про село Зирган. А начало песни и остальные куплеты придумали уже в группе».

Итак, мы поняли, что вирусная песня про Башкирию могла иметь с песней группы «ТРЯМ» общий первоисточник — дворовые песни, существовавшие в Башкирии как минимум с 1979 года.

Но что насчет остальных куплетов — про сорок градусов, про Олю, которую «отканифолят»? Похоже, и там не обошлось без заимствований. Корреспондент UFA1.RU отыскал почти для каждой строчки вирусной песни более ранние и альтернативные версии, зафиксированные в сборниках старых частушек, застольных песен и даже школьного фольклора.

Так, например, строки «В магазине есть вода, сорок градусов она», «Как напьешься той воды, поведет туды-сюды», «В вытрезвитель мы попали, по червонцу с нас содрали» и другие можно найти в разных вариациях застольной песни «Дай на маленькую», которая имела хождение в СССР как минимум с 1960-х годов. Похожие строки есть и в школьной песне «Мы ограбили буфет».

Как рассказал корреспонденту UFA1.RU фольклорист Михаил Лурье, песня «А в Башкирии вода» — типичный пример так называемого кумулятивного текста, то есть складывающегося путем «нанизывания» фрагментов из других самостоятельных произведений.

«Самый близкий из известных мне примеров песни такой структуры и тоже связанный с „национальным колоритом“ — песня, известная как „Гогия“, существующая в бесконечном количестве вариантов, поскольку „нанизываться“ может многое, разное, в том числе для этого отлично подходят и частушки, совпадающие ритмически, как и в башкирской песне», — отметил он.

Лурье выделил в тексте «А в Башкирии вода» четыре группы первоисточников. Первый — собственно те самые куплеты про башкирские города, в которых каждому дается иронически-негативная характеристика. К этому источнику относится и рефрен «А-о, Башкирия — это вам не Сирия…»

«Эта песня, очевидно, имеет фольклорную природу и типологически относится к так называемым „географическим песням“ — своего рода песенным дразнилкам, которые хорошо описаны фольклористами на материале крестьянского фольклора, в частности регионов Русского Севера, — сказал Лурье. — [В них] речь идет, конечно, не о городах, а о деревнях одной округи. В отличие от этих деревенских географических песен в данном случае мы имеем дело, конечно, с городским и более поздним фольклором».

Второй первоисточник — песня «Мы ограбили буфет», известная в школьном фольклоре как минимум с 1980-х годов. В знакомых Лурье случаях она исполнялась на мелодию «Воздушная кукуруза» («Попкорн») группы «Зодиак», однако ритмическая структура позволяет исполнять ее и на разные другие мелодии.

Третий источник — еще одна кумулятивная песня, где женские имена рифмуются с различными наименованиями и способами сексуального взаимодействия («Ты приводи подругу Олю, и я ее отканифолю»), она тоже известна как минимум с последних десятилетий XX века.

Четвертый источник — это всевозможные подходящие по ритму частушки, подобранные в данном варианте исключительно по принципу обсценности, что объясняет такое обилие мата.

«Всякие присловья о жителях соседних населенных пунктов, иноземцах, да и о своих непосредственных соседях издавна были популярны в народе, — добавила филолог и фольклорист Анна Некрылова. — Конечно, каждая эпоха находит свои сравнения, свои дразнилки».

В частности, отметила она, на шуточных дразнилках, подкалывании парней девушками и девушками парней построены многочисленные частушки, в том числе нецензурные. Дразнилки же на имена всегда были характерны для детского и школьного фольклора.

Итак, мы выяснили, что текст песни «А в Башкирии вода» собран из фольклорных элементов как конструктор. По всей видимости, исполнитель вирусной ее версии лишь внес некоторые свои художественные коррективы в полном соответствии с кумулятивным характером текста.

Увы, хоть коллективное авторство текста установить удалось, приблизиться к разгадке личности певца это нам не помогло. В интернете за годы существования песни уже пытались найти его — часто авторство приписывают новосибирскому рэперу под псевдонимом Игорек (настоящее имя — Игорь Сорокин).

Впрочем, эта версия выглядит сомнительной. Корреспондент UFA1.RU внимательно изучил дискографию Сорокина, но ничего похожего в ней не нашел. К тому же его музыкальный стиль сильно отличается от дворовой песни: он исполняет поп, хип-хоп, евродэнс и другую танцевальную музыку.

Старший научный сотрудник Института стратегических исследований Академии наук Башкирии Александр Кобыскан в беседе с UFA1.RU заметил, что «неформатные» песни нередко уходят в народ — как, например, репертуар «Красной плесени» и «Сектора газа», для которого характерна «фольклорная стилизация».

«Да, автор, как правило, есть, но в массовом сознании он быстро забывается на фоне самого произведения, если это не кто-то очень харизматичный и известный», — сказал Кобыскан.

Он добавил, что в случае с песней «А в Башкирии вода», жанровой предшественницей, скорее всего, была частушка, которая трансформировалась через призму городского фольклора и обросла близкими и понятными на тот момент реалиями.

«Собственно, сейчас это тоже так работает, просто акцент этой рефлексии на мемы сместился, — заметил он. — А за последние годы благодаря ИИ старые тексты стали смешивать с популярной музыкой, тем самым актуализируя их как „вдвойне авторские“. И они опять же в новом виде начали уходить в народ».

У песни «А в Башкирии вода» действительно уже успел появиться новый автор. В 2021 года московская постпанк-группа «Молчат говна» выпустила свою версию трека. Он стал самым популярным у коллектива на стриминговых сервисах. Об успехе кавера можно судить и по новому всплеску интереса к песне, заметного в Google Trends и «Яндекс Вордстате» в 2021–2022 годах.

Читайте также историю другого музыкального мема — группы «Аннигиляторная пушка» и ее солиста Бреда, который дал телевизионщикам интервью, ставшее легендарным.