«Обоняние отбило на 4 года»: уфимец грезил о Камчатке и устроился рыбаком на корабль, но разочаровался

Туры на Камчатку стоят от 200 тысяч рублей, и большинству россиян они не по карману. Но есть другой способ увидеть вулканы, гейзеры и Тихий океан — устроиться на полуостров рыболовом. Два зайца одним выстрелом: и заработаешь, и на природу насмотришься. Однако высокий заработок там — это лотерея, которая зависит от того, идет рыба или нет.

Один уфимец, Костя (имя изменено. — Прим. ред.), вот так отправился на Камчатку, будучи студентом 3-го курса. Работникам приходилось спать по 5 часов, досыпать на полу, потому что график был 8/8/8, то есть 8 часов работы, 8 часов сна и снова 8 часов работы. И так по кругу, представляете? После месяца работы с рыбой у парня отбило обоняние аж на 4 года.

По словам рассказчика, всё началось с того, что они собрались компанией — 25 башкир, легендарные ребята — и решили податься на Камчатку. Дорога предстояла нелегкая: от Уфы до Москвы поездом, а оттуда уже самолетом до самого кончика востока.

О работе на Камчатке рассказчик узнал от друзей в общежитии. Мысль была простая: уехать, поработать, привезти домой минимум 200 тысяч рублей. И таких желающих было много: по его словам, даже на казахской свадьбе не всегда увидишь столько народу, как на этой работе.

Соблазняла тем более не только зарплата, но и природа. Как он сам признается, природа Камчатки «очень вайбовая»: туманность по утрам, закаты вечером и яркое солнце днем. Он был там в летнее время, поэтому о зимнем полуострове знает только со слов старожилов: снег наметает аж до уровня второго этажа, и это видно по следам на самом здании.

Но добраться до полуострова — отдельное мучение: сначала на поезде до Москвы, а потом на самолете 9 часов, следом — на автобусе до рыбодобывающей компании.

«Ехал туда с мыслью, что это Камчатка, там деньги. Но по факту там деньги напрямую зависят от выхода рыбы. То есть на удачу: будет рыба — будут деньги. Я попал в тот сезон, когда ее было мало», — вспоминает Костя.

График на заводе оказался жестким: 8 часов работы, 8 часов отдыха, 8 часов работы — и так до конца смены. И так полтора месяца, хотя изначально обещали два, а может, и чуть больше. Однако в реальности на сон и личные дела уходило гораздо меньше — 5 часов в лучшем случае.

Работа оказалась тяжелой, даже не учитывая график. Это эдакая отложенная система, где каждый человек — шестеренка.

С корабля, который только что вернулся с промысла в океане, тушки лосося, горбуши, кеты, нерки поступают в цех сортировки. Здесь их быстро распределяют по видам и размерам. Ошибка на этом этапе может стоить всей партии, потому что разные виды требуют разного подхода.

Затем рыба отправляется по конвейерной ленте в цех разделки. Там ее встречают «потрошители» и отрубщики голов. Два человека стоят у машины: один подает рыбу брюхом вперед на лазерную установку, второй регулирует уровень среза по жабры. Примечательно: рыба иногда еще дышит, настолько она свежая, но убивать нельзя.

«В моем цеху были всюду кишки и свежая рыба, которую нужно гасить с локтя (в первый момент мы так думали), а оказывается, ее нужно откладывать до тех пор, пока она не перестанет брыкаться», — рассказывает раздельщик.

После этого этапа рыба уже без головы едет дальше по конвейеру. Следующий станок разрезает брюхо и мощным вакуумом высасывает внутренности: икра и потроха падают вниз, на отдельную ленту, которая ведет к «икорному столику» — там сидят девушки, перебирающие деликатес. По словам рассказчика, девушки всё время им строили глазки и парни, конечно, отвечали им тем же. Все они были ровесниками — такие же студенты на подработке.

Главный этап — это обработка на «ложках». «Ложки» — это такие заостренные приспособления с постоянной подачей воды. Ими нужно аккуратно удалить остатки кишок, черную пленку, которая находится прямо у самого мяса, и спинномозговую жидкость. От того, насколько чисто это сделано, зависит, сколько простоит продукт в заморозке и будет ли он приятен на вкус.

Далее чистое филе уходит в цех заморозки. Там его распределяют по весу в специальные пластиковые поддоны и отправляют в камеры шоковой заморозки. Так день за днем хранят и увозят рыбу на «материк».

За весь срок ему удалось заработать 83 тысячи рублей — эта сумма оказалась самой большой среди той смены и бригады из-за несезона. Всё благодаря другу: они постоянно мотивировали друг друга фразой: «Ну что, ультуем?» Зумер зумера видит издалека, как говорится.

После смены первым делом — душ. Вода на Камчатке, как отмечает Костя, настолько мягкая, что шампунь не смывается — на одну голову уходит 20 минут времени, которого и без того нет. Потом — бегом в столовую, на еду 30 минут. Остается час свободного времени, за который надо позвонить родным, написать сообщения, решить бытовые вопросы.

«Вставать надо за час, умыться, покушать — и на пересменку. И так в общей сумме около 5 часов сна», — вспоминает Костя.

Первые дни, по его признанию, все валились с ног. Народ засыпал прямо возле своих станков — в ожидании, когда подойдет очередная партия рыбы. Кто стоял, кто сидел, прислонившись к стене. На третий день начальство заметило эту картину и устроило разнос — спать перестали, стояли по струнке.

Но были и дни, когда рыбы не было вовсе. Это был рай для новичков: можно наконец-то выспаться. В распоряжении не было кровати, поэтому довольствовались полом в раздевалке.

«15 человек укладывались под бочок друг к дружке, и неважно, ты дама или пацан. Мы как родные были, согревались в кругу, прямо как пингвины, но лежа на полу. И спали все так до команды „Рыба!“, после которой был резкий подъем и начало работы», — делится трогательным моментом парень.

Костя считает, что поездка на Камчатку была для него бесполезной: много денег он не заработал, но не жалеет по одной причине — виды полуострова остались в сердце навсегда.

А порыбачить можно и в Башкирии — вот топ мест, где хорошо клюет.