«Сюда приходят за деньгами». Как сотрудница банка ушла работать в стрип-клуб: честное интервью с танцовщицей

Работа в стрип-клубе до сих пор окружена мифами, стереотипами и осуждением. Для одних это табу, для других — легкие деньги, для третьих — тема, о которой предпочитают не говорить вслух. Мы поговорили с 26-летней танцовщицей, которая когда-то работала в банке, но решила сменить строгий костюм на стрипы. Она несколько лет проработала танцовщицей, но, перестав выступать, не оставила клуб. Она не скрывает место работы и не оправдывается за выбор. Честно рассказала, сколько здесь зарабатывают, почему миллион рублей может «не ощущаться», какие просьбы выполняют за деньги и почему стриптиз оказался для нее возможностью полюбить себя. Подробности — в материале 72.RU.

— Когда вообще ты пришла в стриптиз, как у тебя появилось это желание?

— Ну на самом деле еще где-то в подростковом возрасте попадались разные видео, фото. Еще оттуда всё это пошло. Самый первый опыт в стрипе — это, наверное, 2018 год. Это был Екатеринбург. Там я работала официанткой. Недолго, наверное, месяца три-четыре, около того. Там абсолютно другой формат, нежели в том месте, где я работаю сейчас. А вообще, я в стрип-клубе Тюмени работаю уже три года.

— А что было в том клубе?

— Там формат работы официантов странный на самом деле. По крайней мере, в других стрипах я такого не видела, даже если была где-то гостем. Там официанты ходят топлес определенное время и на сцене танцуют. Мне это не особо нравилось. Плюс официанты еще могли ходить на приваты и так далее. Это, понятно, было по согласию, но всё-таки я четко хочу разграничивать стафф, персонал и развлекательную сферу.

— Как ты попала в стрип-клуб, как собеседование проходило?

— Я помню, что нас было трое, мы были в зале и я сидела дальше всех. Изначально я пришла на должность хостес. Именно с девочки, которая меня собеседовала, наверное, и началась у меня вот эта женская история: энергетика, «дышать маткой» и тому подобное.

До этого я на самом деле думала, что это бред. Но как-то вдохновилась рассказами, самой сферой, потому что в целом она мне нравится и всегда привлекала. И я решила попробовать потанцевать.

— Какие первые впечатления были, когда ты уже пришла на работу, в целом от заведения?

— Первые, наверное, две недели ты приходишь с выпученными глазами и вообще не понимаешь, где ты находишься. А потом адаптируешься, привыкаешь к людям, общаешься. Уже становится проще, страх пропадает, и появляется только желание, потому что я видела, как танцуют девочки, и это было вау!

Для меня тогда даже обычная планка на пилоне была каким-то очень сложным элементом со стороны, потому что я не знала техники, механики, вообще как всё это работает. Появилось желание научиться и сделать лучше, что, собственно, и произошло.

— И как у тебя здесь вообще строилась карьера? Ты пришла на хостес — сколько времени прошло, прежде чем ты надела стрипы и начала выступать?

— Ночь. Я на собеседовании поняла, что хочу танцевать, и на следующий день всё купила, приехала, мне провели одну тренировку — и всё, иди танцуй.

— Но у тебя до этого опыта не было, да? Как ты танцевала?

— Так получилось, что мне это дано. Пилон — это моя большая страсть.

— А ты сама как обучалась?

— Я смотрела видео в соцсетях, какие-то «обучалки», возможно, просто элементы. Визуально смотрела, как всё это делается. Пробовала на сменах, пробовала в перерывах, условно, до смены, когда есть время. Получилось, что я разобралась в механике и поняла, как это работает.

— Ты уже работаешь три года. Сейчас ты выступаешь или нет?

— Нет, я только на хореографии. Это было такое своеобразное перемещение: я перешла как бы из одной касты чуть-чуть в другую. Танцы уже, наверное, мешали бы, потому что я занимаюсь хореографией, обучением девчонок, внешним видом. В целом я выступаю как ментор. Если бы я еще танцевала, а это дневная и ночная жизнь, это было бы тяжело физически.

— Расскажи, какой у тебя был график и как ты вообще встраивала его в свою жизнь?

— В основном у меня не было второй занятости. Я пришла именно сюда, и это была основная работа. Четыре смены в неделю для меня было комфортно, захватывая выходные. Такой ночной образ жизни, по сути. Мне было нормально, потому что я с детства жила по ночам. Мама страдала со мной из-за этого, конечно. А мне комфортно.

Сейчас я перестраиваю график, стараюсь вставать в восемь-девять утра. Для меня это невероятно тяжело. Если ты работаешь ночью, ты приходишь домой в семь-восемь, ложишься спать, в два-три-четыре встаешь — у тебя еще есть время на свои дела. Если выходной, у тебя целый вечер, ночь, день. Спи, когда хочешь.

— А чем ты занималась до стрип-клуба? Училась, работала?

— Я сюда пришла уже с дипломом. Это банковская сфера. До этого там и работала. На самом деле большинство сотрудников у нас очень разные. Есть те, кому только 18 исполнилось, и они сразу пришли танцевать. Есть девочки, которые работали в банке, в музыкальных школах, в продажах, в ювелирных магазинах.

Сюда идут за тремя вещами. Я это поняла и на своем опыте, и наблюдая за девчонками уже полтора года. Во-первых, конечно же, за деньгами. Это большие, относительно легкие деньги, которые ты зарабатываешь в кайф, а не через «надо».

Во-вторых, это отношение к себе. Любовь к себе в любом случае развивается.

И третье — это сепарация. Многие зависят от родителей, бабушек, дедушек, старших сестер, парней. И сепарация здесь не только финансовая, но и внутренняя. Из этой сферы люди выходят более самостоятельными.

— Ты когда пришла, на тот момент в каком положении была? Жила с родителями, была финансово зависима от них и хотела больше свободы, чтобы позволить себе то, что хочешь, или как?

— Я не скажу, что была финансово зависима. На тот момент у меня уже была ипотека. Просто денег суммарно оставалось очень мало в месяц, исключая ипотеку.

— А до этого ты работала именно банковским сотрудником? Какая там зарплата была?

— 60 тысяч в месяц. С ипотекой оставалось всего 40, жить на эту сумму было очень сложно.

— Сюда ты пришла именно ради денег?

— Конечно, деньги — это была первая мотивация. А второе — полюбить себя. До этого у меня была другая внешность, другая форма лица. Я сделала пластическую операцию, о которой мечтала лет с 17.

— Что сделала?

— Нос. Делала операцию в Москве у достаточно известного хирурга. У него оперируются даже медийные личности. Я просмотрела почти все его видео и курсы, но только мое видео набрало больше миллиона просмотров. Я считаю, это достойно роялти.

— Какая у тебя была первая зарплата?

— Около 15–20 тысяч за пару дней. Я была в шоке, что за смену можно было получить 50 тысяч, а это твоя месячная зарплата. Это был сильный диссонанс.

— Какой здесь, на твоей памяти, максимальный заработок был?

— Официально — около 300 тысяч в месяц и более. Бывало и по 180 тысяч, по-разному. Всё еще зависело от количества смен и от того, в каком настроении ты выходишь на эти смены.

— Были какие-то запоминающиеся гости, кто это был?

— Да, безусловно. Первый — мы в зале провели вместе часов шесть-семь. Мы очень круто проводили время, развлекались разными шоу, программами, забирая вообще всё пространство. Человек за эмоции оставил мне достаточно большую сумму — миллион рублей. Перевод был сразу на ипотеку. Потому что эти чаевые, он сказал, даст исключительно на ипотеку. То бишь просто так мне эти деньги в руки не попадут, потому что ясно, что молодая девчонка может сделать с такой суммой.

Второй случай был за баром: высокий статный мужчина с платочком вместо галстука, с дорогими часами. Я сразу обратила внимание на него. Такой стильный. Мне стало интересно, подошла познакомиться. Я назвала свое имя, а он не поверил, подумал, что это псевдоним. Пришлось показать паспорт, чтобы доказать. Был оговорен сразу подарок — Dyson. Получила его через неделю.

— Первое чувство от таких денег помнишь?

— Да, это интересно. Миллион рублей я даже не ощутила физически, а когда получила 300 тысяч чаевых, это было круто: новый телефон, пылесос, подарки для мамы.

— Мама знала, откуда деньги?

— Поначалу я говорила, что я хостес. Но у нас с мамой достаточно классные отношения. Она на моей волне двигается. И, наверное, через год она узнала.

— Как?

— Я сказала. Объяснила, что мне нравится. Показала, как танцую. Рассказала разные истории. Почему я должна отказываться от того, что мне действительно нравится? Нет, я всегда с радостью прихожу сюда до сих пор. И мама приняла эту позицию. Ей нравится то, что я состоялась, что я кайфую от того, что делаю.

— Были какие-то странные ситуации вообще за время твоей работы? Что отложилось в памяти, может быть, какие-то странные гости, странные просьбы?

— Ну как такового прямо сюра я не помню, но всплывает одна странная, приятная история. Меня попросили съездить за дошираком и заплатили за это 15 тысяч рублей. Мы потом в зале сидели, ели этот доширак, смеялись.

— Как проходит работа в привате, не было каких-то поползновений в твою сторону?

— Вообще нет. Никто себе ничего лишнего не позволяет, за всем наблюдают. Просто танец наедине с какой-то историей, сценической частью, где ты немножко входишь в роль, играешь. Это тоже интересный вид. Это как иммерсивное шоу, где можно посмотреть и потрогать.

— Как тебя изменила работа в стрип-клубе?

— Операция сыграла 100% большую роль, потому что смена внешности… Если раньше я без масок и фильтров вообще не могла себя снимать, то с операцией всё изменилось. Но я же не только с внешностью поменялась, я в целом развивалась.

Изменился характер, потому что раньше была более агрессивная, восприимчивая, но опять-таки это всё триггеры детства: семья, родители. Но работала с собой сама, то есть без психолога, психотерапевта и всяких таблеток. Сейчас, как модно говорить, я в прайме, на пике.

— Почему решила уйти от танцев и перейти в хореографию?

— Предложили повышение — не отказалась. Я давно хотела, но эту возможность дали только недавно.

— А ты вообще, когда танцевала, думала о том, чем займешься после? Какие у тебя варианты развития были?

— Когда я решила сюда прийти, честно, я вообще ни о чем не думала. Это просто было по фану, за деньгами, за красивыми фоточками, за амплуа и так далее. Это были более женские, наверное, мечты маленькой девочки. Это уже потом случилось. Как раз после того, как поставили на должность хореографа, начала расти вместе с клубом, заниматься разной деятельностью. И сейчас нет желания переходить в другую сферу. Я хочу расти тут. Я горжусь тем, что работаю здесь.

— Ты вообще не скрываешь, где работаешь?

— Вообще нет. Люди говорят: «Ой, фу, стрип». Ну да, фу, стрип. Только ты зарабатываешь 40, и на тебя постоянно давит руководитель. А я зарабатываю в разы больше и люблю то, что делаю. Каждый делает свой выбор.

— С какими стереотипами про стриптизерш сталкивалась? И чем они оказались на самом деле?

— В моей голове это было так: тут все такие охренеть красивые — это первый стереотип. Второй, что «стрипухи» тупые, ничего больше не умеют, как многие считают. Вообще не так. Девочки тут с высшим образованием: кто педагог-психолог, кто спорт, атлетика и так далее. Здесь работают те, кто понимает, что эта сфера может раскрыть их возможности и прокачать навыки.