«Откройте окно или сделайте двигатель потише». Бортпроводник рассказал о раздражающих факторах в работе

Герой материала наших коллег из 161.RU — бортпроводник из Ростова почти с пятилетним стажем. Он признаётся, что работа ему нравится, но есть вещи, о которых нельзя молчать. Об этом он рассказал от первого лица. 90% командировок длятся сутки Во-первых, расскажу о разочаровании, которое ждет каждого, кто придет в эту профессию: ты думаешь, что будешь через день тусить по всему миру, отдыхая в Лондоне, а потом Нью-Йорке, а через неделю в Токио. Но нет: в лучшем случае за месяц ты побываешь три раза в командировке (так называется перелет, когда есть заселение в отель и, соответственно, возможность выйти в город), а остальное время ты будешь летать «разворотки» (когда летишь туда и сразу обратно) в условный Нижневартовск или Челябинск. Очень романтично, согласитесь. Есть еще третий тип рейсов — «кольца», но о них чуть позже. Даже если прилетать в командировки, далеко не факт, что у тебя останутся силы, чтобы встать с кровати и пойти смотреть город. Скорее всего, рейс был долгий (обычно свыше 4–4,5 часа в одну сторону), а может, и все 13. Мой рекордный рейс составил 13,5 часа, и после этого нам давали 3 дня отдыха. Ты пересек несколько часовых поясов — тебя мучает джетлаг. После этого, как правило, ты хочешь лежать часов десять. И никаких городов тебе уже смотреть не интересно. 90% командировок длятся сутки. Отнимем от этого время на дорогу в аэропорт и из него, плюс формальности: вот уже на отдых остается 20 часов. Минус предполетный отдых — остается 12 часов, чтобы всё посмотреть. А иногда командировки могут длиться и 12 часов всего. Также скажу пару слов о «кольцах», или «закольцовках»: это тип рейса, когда ты улетаешь из своего города на несколько дней (как правило, от трех до пяти) и проводишь очень интенсивную работу в этот период. Приведу пример: вылетаете из Питера в Челябинск, там отдых часов двенадцать. Потом летите Челябинск — Анталия, затем сразу же Анталия — Омск, в Омске у вас сутки отдыха, потом может быть Омск — Москва — Омск. Еще 12 часов в Омске, а потом Омск — Питер. И вот вы дома, спустя почти 5 дней. Совершенно измотаны, успели посмотреть Омск и Челябинск. И то если у вас остались силы на это… Представьте, каково иметь при этом семью, маленьких детей или домашних животных. Подобные испытания — большой стресс не только для вас, вашего организма, но и для ваших близких, которые живут с вами. Разочарование в профессии Во-вторых, сама работа на борту зачастую просто очень тяжелая физически: тебе нужно сделать очень много шагов, поднимать и опускать контейнеры, которые могут весить до 10 кг, толкать тяжелые телеги, испытывать перегрузки организма от взлетов-посадок и перепада давлений, не говоря уже о повышенной радиации. Поэтому у очень многих ребят и девушек, которым только исполнилось 18 лет, и они очень романтизируют нашу профессию, с началом работы быстро слетают розовые очки и уходит почва из-под ног. Я видел очень много коллег, которые разочаровывались в работе. И мне искренне жаль, потому что свои плюсы есть, но когда тебя так жестко выбивают из седла твоих ожиданий, то ты теряешь всякое доверие к работе. Я бы очень не советовал идти на эту работу, если для вас это первая полноценная профессиональная работа. Вы, скорее всего, не будете готовы к этому. Ну а теперь, когда я ввел вас в курс дела, перейдем непосредственно к работе с пассажирами и к вещам, которые бесят бортпроводника. Я попробую начать с наименее бесящих меня вещей, а закончить наиболее серьезными раздражающими фактами. Невозможность планировать повседневную жизнь В компаниях, где я работал, фактический план расписывался на 3–4 дня вперед. Справедливости ради, были и планы на месяц, но, как правило, план редко сходился с реальностью. Вот представьте, что вы хотите встретиться с друзьями на выходных, а узнаёте о том, свободны вы в субботу или нет, только в пятницу рано утром. Или вам надо записаться к врачу, через месяц, у врача всего одно окошко. Вы делаете запись, а потом надеетесь, что вам не поставят рейс. (В компаниях также есть возможность запросить выходной, но делается это обычно за месяц. И нет гарантии, что его одобрят, но 90% шанс, что сделают это). Лично меня эта суета если и бесила, то крайне редко, а больше даже нравилась: был у этого флер того, что я как будто остаюсь под радаром повседневной жизни, но если вы любите всё планировать минимум на неделю вперед, это будет вас бесить. Аплодисменты уже некультурно Ничего критически раздражающего в этом нет, но всё же это уже некультурно. Пожалуйста, если можете себя сдерживать, то не хлопайте в самолете. Меня это не очень раздражало, но скорее разочаровывало. Сделайте двигатель потише Несколько раз пассажиры, сидящие около крыла и работающего двигателя, обращались ко мне или коллегам с просьбой сделать шум от двигателя потише. Нам оставалось только предложить его просто выключить. Никто почему-то ни разу не согласился продолжать полет с выключенным двигателем. Сюда еще можно отнести абсурдные просьбы, когда человек хотел приоткрыть окно, потому что слишком душно или сделать что-то, чтобы солнце не так сильно светило ему в глаза. «А вас (вашу коллегу), случайно, не Жанна зовут?» Часть работы — общение с пассажирами, и в этом нет ничего плохого, мне это всегда нравилось: решать проблемы и делать полет комфортным. Нравился смолток на кухне с пассажиром посреди ночного рейса. В этом нет ничего бесячего, по крайней мере для меня. Бесило меня, когда пассажиры из рейса в рейс пытаются, как им кажется, удачно пошутить, не осознавая, что вашу шутку бортпроводник слышал уже сотню раз, и от нее только закатываются глаза (не буквально, конечно). «А пилот у вас точно опытный? Окончил хотя бы училище?», «А зачем нам жилеты под сиденьями? Мы что, будем прямо в море садиться?» «А вас (вашу коллегу), случайно, не Жанна зовут? А то я бы спел ей песню!» (Боже, не представляю, как приходится коллегам по имени Жанна!) и прочие. По долгу службы мы вынуждены собираться с силами и с серьезным лицом отвечать с полным профессионализмом: «Да, у нас очень опытные пилоты», «Нет, самолет не из СССР, а современный лайнер возрастом столько-то лет», «Нет, у нас нет Жанны в экипаже, и песню она эту наверняка слышала», «Нет, мы не будем садиться в море, но плавсредства могут понадобиться, если сложится неблагоприятная обстановка и нам придется покидать самолет, находясь на водном пространстве». Возможно, читатели думают, что сюда можно отнести и вопросы пассажиров касательно устройства и предназначения различных систем на самолете, но в данном вопросе я подхожу с полным пониманием и без раздражения к подобным обращениям. К примеру, «А почему необходимо, чтобы иллюминаторы были открыты во время взлета и посадки?» и так далее. Я всегда рад ответить на подобные вопросы, так как это повышает безопасность полета, успокаивает пассажира и помогает просвещать обычных пассажиров по поводу таинства авиаперелета. Уважаемые читатели, пожалуйста, не стесняйтесь и задавайте подобные вопросы во время вашего следующего перелета. А вот глупые и, как вам кажется, остроумные шутки оставьте лучше при себе. «А виноградный?» Не сосчитать количество раз, когда между мной (или моим коллегой) и пассажиром проходил такой диалог: — Что будете пить? Чай-кофе, вода, кола, соки: апельсиновый, томатный, яблочный? — А есть виноградный (манговый, вишневый)? Просто… Используйте свои уши, пожалуйста. Орущие дети И да, как вы знаете, никто не любит лететь рядом с орущим ребенком. И мы не исключение. Но орущий ребенок еще половина беды. Самое раздражающее, когда приходят пассажиры с просьбами успокоить чужого ребенка, чтобы он не кричал. Мы стараемся поддерживать порядок, комфорт и спокойствие в салоне, но мы не можем и не должны успокаивать чужих кричащих детей. У них есть родители, в конце концов, можно же обратиться к ним напрямую. Но зачастую в таких ситуациях сделать ничего нельзя: ни нам, ни родителям, ни пассажирам. Ребенок маленький, ему некомфортно, обстановка странная, и он просто кричит. Да, это раздражает, еще сильнее раздражают пассажиры, которые просят тебя заставить чужого ребенка не кричать. Сюда же можно отнести ситуации, когда пассажиры просят бортпроводника посодействовать, чтобы другой пассажир надел обувь, убрал ноги со спинки кресла и прочее. Да, мы на борту, чтобы поддерживать комфорт, но порой кажется, что пассажиры способны самостоятельно решить возникающие проблемы. Ручная кладь Ручная кладь, ручная кладь, ручная кладь… очень много ручной клади! Это то, с чем ты сталкиваешься каждый рейс, что сильно раздражает каждого коллегу. Всем не нравятся калибраторы, все хотят пронести на борт чуть больше, чем разрешено. Приходя на борт, все хотят разместить всё на багажную полку, обязательно над собой (об этом в следующем пункте). И у бортпроводника начинается настоящая головная боль и попытка собрать пазл. Сюда же относим просьбу пассажира разместить его вещи. Бортпроводник не должен (у него в инструкции это прописано) класть ваш чемодан на багажную полку. Даже крепко сложенные парни! Сегодня они, допустим, помогут, а завтра на вашем рейсе будет четыре девочки, каждая ростом метр шестьдесят, и вы будете ожидать, что они помогут вам положить ваш чемодан весом 10 кг (в лучшем случае, но, скорее всего, с перевесом) на багажную полку, до которой с трудом достают. Плюс пассажиры недовольны, когда мы просим убирать рюкзаки под впереди стоящее кресло, хотя информационное сообщение об этом транслируется не раз во время встречи и размещения пассажиров. Часто начинаются стычки и возникает напряжение, когда один пассажир отодвигает вещи другого, чтобы положить туда свои. Или пассажир просит бортпроводника не трогать его вещи, хотя там лежит один пакет, а тебе надо положить туда чемодан. А место для пакета есть на соседней полке. Мои вещи должны лежать над моим местом! Нет, не должны! Всё: точка, финито, конец. Я не знаю, как еще говорить об этом. В интернете на эту тему уже столько копий сломано и столько было разъяснений, что я не понимаю, откуда этот постулат оказывается в головах пассажиров. Приобретая билет, вы покупаете место посадочное! Я приведу два примера, которые, надеюсь, смогут раз и навсегда положить конец этому ужасному тренду. Пример первый. Вам дают посадочный талон на самый последний ряд в салоне. Вы приходите туда, открываете полку над собой и видите там странные предметы: кислородные баллоны, бортовую аптеку, огнетушитель или просто мешок с пледами. Если вы совсем недалекий человек, то попытаетесь положить свои вещи прямо на них, тогда к вам подойдет бортпроводник и вежливо попросит убрать, так как доступ к аварийному оборудованию должен быть всегда во время полета. Но, допустим, вы сообразили, что так делать не стоит, и положили свои вещи на ряд вперед, заняв таким образом полку предпоследнего ряда. Пассажир с предпоследнего ряда положил свои вещи еще куда-то не над собой и так далее. В результате, как легко можно догадаться, у очень большого количества пассажиров вещи не находятся над их местом. К слову, около 5% багажных полок занято именно аварийным оборудованием и размещение ручной клади там недопустимо. Пример второй. Пассажир занял слишком много места своими вещами. Например, он оплатил и привез с собой три чемодана ручной клади. Или просто смог их провезти через все досмотры и контроли. И вот человек сидит один, а полка, рассчитанная на троих, уже забита под завязку чемоданами или, возможно, несколькими сумками и пакетами из дьюти-фри. Пассажир их не очень удачно разложил, и они заняли всю полку. Ты пытаешься переложить или организовать это так, чтобы они поместились, но в таком случае зачастую вещи пассажира не будут находиться над его местом. Эвакуация и чемоданы Доводит меня до кипения и откровенной злости, когда на видео (в жизни я, к счастью, не сталкивался с таким) с эвакуацией пассажиров из самолета я вижу пассажиров, выбегающих из самолета со своими чемоданами. На эвакуацию из горящего самолета отводится 90 секунд. Через это время кабина заполнится токсичным и едким дымом, который отравит всех оставшихся внутри, люди будут задыхаться, даже не гореть. Зато ваш чемодан при вас! Это невозможно эгоистично, глупо и… я даже не знаю, какое слово подобрать. Не по-людски это — пытаться спасти чемодан, практически приравнивая его к одной человеческой жизни, оставшейся на борту. Один умный человек сказал, что в будущем разработают систему, которая будет блокировать багажную полку в случае эвакуации, не давая ей открыться, и, мне кажется, это правильное решение. Вставать до остановки самолета Пожалуйста, не делайте так. Да, возможно, вы профессиональный серфер, возможно, вы всю жизнь ездили стоя в автобусе, не держась за поручни или еще что-то такое. Но пожалуйста, не вставайте в самолете до полной остановки. Я понимаю, что, возможно, вы опаздываете на стыковку (к слову, время выхода всех пассажиров от первого до последнего — около 7–10 минут) или просто устали сидеть. Но самолет едет намного быстрее, чем вам кажется, а вы не знаете, что происходит за его пределами. В случае резкой остановки вы можете поранить себя и пассажиров вокруг. А если вы еще и начали доставать свои вещи, то они могут кому-то нанести серьезную травму. Бортпроводники несут ответственность за вас и ваше здоровье, даже если вы готовы взять риски на себя! Суд потом встанет на сторону пассажира, и тут ничего не докажешь. Так что виноватой в вашей травме останется авиакомпания и бортпроводники. Пожалуйста, не делайте так! Стюардесса Бесит, когда называют бортпроводника стюардессой, проводником, стюардом. Эта профессия называется бортпроводник. Всё. Никак иначе. Феминитив — бортпроводница. Официант на борту Самое раздражающее для меня — отношение пассажиров и просто людей к тебе как к официанту на борту. Мы не обслуживающий персонал. Да, мы приятно общаемся с вами, улыбаемся, решаем проблемы, приносим вам еду, создаем комфорт. И возможно, вам кажется, что это всё, что мы делаем, но это далеко не так. Более того, это всё вторичная часть нашей работы, а первичная — безопасность. Как однажды сказал один рекрутер на моем собеседовании, бортпроводник — это работа работ. Мы собираем в себе навыки психолога, спасателя, пожарного, врача, наставника, ну и официанта тоже. Первичное в нашей работе — знать, как быстро открыть дверь самолета, как управлять толпой, как выжить в различной местности (пустыня, тайга, горы или море), как оказать первую помощь при самых разных заболеваниях, мы даже знаем, как принять роды. И по совместительству иногда, в перерывах между этим всем приносим вам еду. Так что просьба к читателям: относитесь с пониманием к человеку в форме в следующий раз, когда будете на борту самолета. «И мне тоже» Не сосчитать, сколько раз происходила ситуация вроде этой на борту: Нажимается кнопка вызова, бортпроводник подходит к человеку. В 90% случаев пассажир просит стакан воды. Его соседи сидят смотрят на эту ситуацию. Ты уходишь, приносишь стакан. И после этого слышишь от соседа по креслу: «Мне тоже, пожалуйста!» Ну ты же только что слышал, что твой сосед попросил воды, — я же мог принести и тебе ее сразу. Я думаю, что если суммарно сложить расстояния, которые проходят мои коллеги за год, выполняя просьбы из разряда «и мне тоже», то можно дойти от Земли до Луны… раза три!