Семья сотрудника ЦОДД проиграла суд из-за смерти внука в ДТП

Всё началось с письма в редакцию UFA1.RU. 80-летняя бабушка Маулида Фаттахова просила рассказать о смерти внука Тимура Егошина — сотрудника ЦОДД. Рассказывая о его последних секундах жизни, она не скрывала эмоций. «Мне кажется, если я напишу на бумаге, лучше раскрою глубину нашей боли и нашего горя… мне даже тяжело говорить об этом, но говорят, даже мозговое вещество было на дороге. Правая рука сломана, позвоночник как труха, тазобедренные суставы все раскрошились… Сильно пьяный водитель убил его на скорости 154 км/ч при разрешенной там скорости 40 км/ч. За такое варварство надо давать 10 лет строгого режима. А в суде нас облили помоями…». «Он нам как свет в окошке» Тимур вырос в обычном уфимском доме — пятиэтажная серая панелька в тени тополей. Сейчас двухкомнатная квартира родителей полна скорби: в комнате на тумбе — фотографии юноши в хоккейной форме, многочисленные грамоты, кубки и медали. На пороге встречают нас дедушка с бабушкой Тимура. Они приехали из деревни на Павловке специально на встречу с журналистами. 78-летний седоволосый старик с голубыми глазами — дед Тимура — пытается начать рассказ, но срывается на рыдания и ничего не может объяснить. Бабушка, 80-летняя Маулида Фаттахова, успокаивает его. Именно няняйка от руки написала большое письмо в редакцию, позвала журналистов, чтобы рассказать, почему суд над «другом министра» не удовлетворил их. И вообще, почему пьяных за рулем не считают «убийцами», это ведь несправедливо. «Это ведь убийство, убийство», — причитает дед. Первое лето без внука стало для них тяжелым испытанием: трава заросла, ягоды пошли водянистые, баня опустела. Раньше каждое лето Тимур проводил у них в Нуримановском районе, на живописном водохранилище у Павловки — это место часто называют башкирской Швейцарией. Он приезжал даже после того, как вырос: любил топить баню, косить траву, плавать. «С малых лет, он наш единственный внук был. Он с дедом был нам как свет в окошке, — сетует бабушка Тимура. — 7 марта 2026 года наша жизнь вместе с ним закончилась. Фактически мы живы, но мы мертвы внутри. Первые пять дней после похорон мы даже не плакали. А потом встаем в 2 часа ночи и рыдаем с дедом — а этим ведь мы его не вернем». На Тимура возлагались большие надежды — оставить ему всё нажитое имущество. Бабушка говорит, что уволилась досрочно со стекольного завода, чтобы дать детство Тимуру. Дедушка Радик Фаттахов работал на НПЗ до пенсии. Для внука готовил дом в деревне. Тимур вырос ответственным молодым человеком. Студентом отучился в автотранспортном колледже — сразу после устроился на работу в ЦОДД (Центр обеспечения дорожного движения, относится к структуре МВД. — Прим. ред.). «Въехал в машину до кабины» Мама и папа Тимура накрывают на стол — помянуть пирогами сына с гостями. Отец Тимура — Олег Егошин, поясняет, что это вообще за должность — специалист ЦОДД. «Он считался как сотрудник полиции, по сути, — говорит отец. — Да, зарплата там небольшая была — 40–50 тысяч. Работал по графику, выезжали они на самые опасные участки в Башкирии — по самым аварийным точкам. Ставили камеры, чтобы фиксировать причины ДТП на этих участках. Именно их ненавидят водители, часто и жвачку залепят на камеру, и нарисуют что-нибудь на экране». 7 марта с 7 утра Тимур объехал несколько точек. Остановился возле деревни Волково, на 1313-м километре у поворота дороги, где находится опасный участок. Поставил камеру — в багажнике оставались еще три. Собрался отъехать, в этот момент влетел китайский внедорожник. Установленная скорость там была — 154 км/ч, разрешенная — 40. Водитель внедорожника «Хавал» был задержан в 15:40. Олег Егошин говорит, что утром именно ему первому позвонили с работы сына. «7 марта в 8 утра мне позвонила женщина и сказала: держитесь, крепитесь, Тимура нет. Погиб на работе, несчастный случай. Деревня Волково Уфимского района. Я сразу поехал на место». Олег говорит, что не верит в данном случае в «смерть по неосторожности». «Я всю жизнь работал водителем, знаю, что когда пишут смерть „по неосторожности“, это может быть гололед, закрутило, завертело. А он ведь ехал, не тормозил даже. Погода была ясная в то утро, видимость хорошая». «Мы были на том месте, — вспоминает мама Альфия Егошина. — Я не пойму, он ведь сзади ехал — как убийца по сути, не тормозил, там столько места было, можно было в другое место уехать. Он ведь преступил закон». Дедушка Тимура тоже считает, что увернуть там было можно. «Он наехал на него сзади. Можно сказать, как убийца, что ли. Он как будто говорит, что видел его за 100 метров. Я вот и то, когда еду, вижу 200–300 метров. А он ехал прямо — мог уйти в сторону, но он въехал в него сзади и доехал до его кабины — он впереди сидел», — комментирует дедушка. А самое главное их возмущение — виновник был пьян. «Синька — чмо» Именно так всегда говорил сам Тимур. Молодой человек вел спортивный образ жизни. «Он так ненавидел пьяных за рулем. И именно ему так не повезло. Я всегда боялась, когда он ездил ставить камеры на опасные места у трассы. На Тещин Язык когда он поехал, я молилась. Но тут не уберегла. Я спросила заранее, куда едешь, он сказал, в Кушнаренковский район — я успокоилась, значит, всё спокойно», — сетует бабуля. У водителя «Хавала», согласно документам суда, было 0,633 мг/л промилле. Он признал, что «употреблял алкоголь вечером, ночью, утром». «6.03.2026 года я встретился со своими друзьями, мы совместно распивали спиртные напитки, а именно водку. Автомобиль был припаркован возле здания Революционной, 221. В 06:30 я проснулся и почувствовал похмелье. Но у меня была запланирована поездка в Кушнаренковский район. Я, невзирая на свое состояние, в 07:00 сел за руль и выехал. Двигался через „Кафе „Отдых“ в сторону автодороги М-5 „Урал“, а потом свернул на Р-240 „Восход“. Моя скорость составляла 150 км/ч», — такие показания давал Рафаэль Хакимов в ходе следственных действий. Автомобиль «Хавал», со слов самого Хакимова, был в лизинге на фирме ООО «Союзагрохим», а на него было оформлено каско. «Я ехал по крайней правой полосе — ближе к центру, метров за 100 я увидел автомобиль „Датсун“ — я не сбавил скорость, потому что не успел отреагировать, после произошел прямой удар в заднюю часть этого автомобиля. Меня отбросило в левую сторону. Далее я снова вырулил, поле чего произошел еще один удар уже в правую часть „Датсуна“ — остановились мы уже в сугробе. Сработали подушки безопасности». Согласно данным Руспрофиль, Хакимов Р. Р. является региональным директором компании ООО «Союзагрохим» в Республике Башкортостан. Офис представительства расположен в Уфе по адресу: ул. Революционная, д. 221. Хакимов часто появлялся в специализированных агрохолдинговых газетах, публиковался в СМИ, был на хорошем счету. «Верни нашу прежнюю жизнь» «После столкновения и торможения я вышел из автомобиля и подошел к водителю „Датсун“ проверить его состояние. Он находился без сознания, сидел на переднем левом водительском сиденье, я проверил его пульс, он прощупывался. Я не помню, кто вызвал скорую помощь», — дает показания Хакимов. Из показаний свидетеля (безработного, подрабатывающего экспедитором): «7 марта около 08:05 проезжал мимо 19-го километра автодороги Р-240 „Восток“. В этот момент заметил на правой стороне дороги автомобиль, обклеенный обозначением ЦОДД, он выезжал на дорогу, за мной в метрах позади. Ехали мы примерно с одинаковой скоростью, около 40 км/ч. Расстояние между нами не сокращалось. В какой-то момент я услышал удар. В зеркалах заднего вида увидел, что „Датсун“ подлетел, а к отбойнику едет белый джип. Он притерся задней левой частью к отбойнику, после чего снова влетел в „Датсун“ — уже с правого бока и протащил его какое-то время до сугроба». Экспедитор говорит важные для суда вещи, которые поясняют — Тимур уже ехал по дороге, а «Хавал» появился из ниоткуда. «Он очень внезапно появился на дороге. Водитель „Датсун“ двигался за мной, порядка 20 метров. То есть хочу пояснить, он не осуществлял маневр, а двигался по автодороге». Тимур, не приходя в сознание, скончался до приезда скорой. К 9 утра подъехал начальник Тимура, сотрудник мобильных передвижных систем по ЦОДДу. Из его показаний, молодой человек лежал на земле без признаков жизни. В отношении Хакимова было возбуждено уголовное дело по статье п. а, ч.4, ст. 264 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств». Приговор Уфимского районного суда 8 июля гласил — 6 лет колонии-поселения, из которых 2 года нельзя управлять транспортным средством. Из апелляционной жалобы следует, что представитель Хакимова считает его наказание суровым, а отягчающие обстоятельства отсутствующими. В суде он неоднократно упоминал, что мужчина платит алименты в размере 50 тысяч рублей на двоих детей, для которых является единственным кормильцем. Родственники погибшего Тимура считают, что наказание было мягким и несоразмерным: «Мы вышли с суда, буквально облитые помоями. Об нас будто вытерли ноги. Он отсидел в СИЗО — половину срока ему скостят, а потом и отпустят через год». «Пьяный сел за руль — преступил закон, — говорит Олег. — Пусть 10 лет, пусть общего режима. Но это бы успокоило нас». «Он, говорят, друг министра. В суде зачитывали его регалии, говорили, что он помогает СВО. Так наша бабушка тоже помогает — вяжет носки. Еще написали, что он нам перечислил материальную помощь. Прямо перед судом кинул нам 400 тысяч — мы даже не знали, сразу после вышли — вернули ему обратно. Ты нам сына верни, ты нам прежнюю жизнь верни! Кто должен ответить за нашу боль? Мы остались сиротами, мы остались без внуков — сын хотел жениться, хотел семью, детей», — плачет Альфия Егошина. Мама говорит, что им не нужны компенсации — им нужно справедливое наказание. «Если преступил закон, должно ведь было суровое наказание за алкоголь — хотя бы 12 лет строгого режима…». Родственникам Тимура остались только воспоминания и несбывшиеся надежды. «Он подарил мне кота, вот частичка его осталась. Больше никого не осталось. Каждый день мы его ждем домой, а его нету. Мы не знаем, как дальше жить. Мы хотели внуков. А теперь каждую неделю ездим на кладбище», — говорит мама. «Должен быть закон. Чтобы так не было. Люди должны осознавать вину, водители — уважать друг друга и соблюдать правила. Не должны они чувствовать отсутствие вины. Мы хотим справедливости. Мы люди другого века, видимо. Мы всегда верили в справедливость. Мы-то помрем, нам стакан воды подаст кто-то. А моим детям уже нет», — говорит бабушка.