Почему умерла деревня Тукан в Башкирии и поможет ли ее возродить завод за 10 млрд рублей

Во второй половине 2026 года в Белорецком районе, по данным правительства Башкирии, планируется построить крупный проект — «Туканский металлургический комплекс» (ТМК). Завод оценивается в 10 миллиардов рублей. Название комплекса отсылает нас к крупному Туканскому месторождению (ныне заброшенное).

В этом материале мы окунемся в ретроспективу жизни и «смерти» деревни Тукан, а также расскажем, почему именно здесь добывали самую уникальную руду во всём мире, которая ценилась даже швейцарскими изготовителями часов.

Тукан — это полюс холода Башкирии. Село находится в 88 км от районного центра, города Белорецка. Слово Тукан в переводе с башкирского языка переводится как «мешок крови». По поверьям, земля здесь всегда была «рыжая» из-за большого количества металла в почве. Почва была богата бурым железняком. Выход металла обнаружили лесопромышленники Шамовы.

С 1888 года здесь велась добыча металла — был создан Туканский рудник, рядом вырос рабочий поселок. Поставляли продукцию для чугуноплавильного завода в соседнем селе Зигаза. Туканское месторождение — одно из 25 месторождений Зигазино-Комаровского железорудного района. С 2002 года ни на одном из них уже не ведется добыча.

Карьеры в горняцких деревнях не были рекультивированы. В итоге чаши заполнились сточной водой, большая часть населения уехала.

«Серия месторождений в этой полосе может быть и больше, — рассказывает геолог. —Просто это же всё нужно разведывать, но потенциал площади еще далеко не истощен. Стоит подчеркнуть уникальность руд Зигазино-Комаровской свиты. Там есть природно-легированные руды, то есть это руды с добавками марганца и других элементов. Чтобы железо стало бронебойным и приобрело свои свойства, металлурги используют добавки. А здесь изначально природой намешано много чего „полезного“. Эти руды являются первосортными».

Например, Южно-Уральская узкоколейная дорога делалась из железа Туканского месторождения. После ее закрытия всю дорогу разобрали и продали — как высококачественную легированную сталь.

Как оказалось, запасы в Белорецком районе не столько обширные, сколько очень уж качественные. Геологи описывают этот район с огромным энтузиазмом. Кандидат геолого-минералогических наук Владимир Никонов рассказал нам подробнее об уникальных экземплярах рудниковых пород Белорецкого района.

«Там не одно Туканское месторождение. Также есть Верхний Карандаш, Северный Наратай, Осиновское и еще целая гроздь месторождений с залежами. Это природно-легированные железные руды. Сама природа добавила туда компоненты, из которых получалась, наверное, лучшая в мире сталь, которой не было ни у кого. В 90-е у металлургов это называлось БП-1, Белорецкая Первородная», — рассказывает эксперт.

В Белорецке был свой собственный передел этой руды: они его доводили до металла, делали проволоку тоньше человеческого волоса, вили из неё канаты, по качеству просто не имеющие себе равных.

«В советское время эта сталь шла „оборонщикам“. Потом „оборонщики“ исчезли, и стали продавать ее швейцарцам на пружины для хронометров, а также в Японию, в Израиль, в Канаду, в общем, полмира использовала эту сталь. Они продавали ее буквально чуть ли не килограммовыми брусками, и всё потому, что это получался уникальный, сверхпластичный материал. Там есть примесь марганца, ниобия и других редких земель в этой руде. Всё это уходило в сплав и придавало невероятное качество проволоки из этой стали», — продолжает геолог.

Второй плюс — это то, что в ней очень мало вредных примесей — серы и фосфора. В общем, белорецкую сталь скупали, как говорится, с прилавка.

По словам Владимира Никонова, во всем так называемом Зигазино-Комаровском узле около 70 миллионов тонн руды. Как он объясняет, при небольших масштабах добычи, на выпуск стали высочайших марок например, этих запасов хватило бы надолго. Однако по воле судьбы Туканское месторождение переходило из рук в руки, и до сих пор серьезного производства там так и не налажено.

Также Владимир Никонов рассказал, что сейчас на месте рудника огромный, красивый карьер на несколько километров в длину, а рядом с ним еще один карьер — Майгашля, Каранда и много других. Также он рассказал о планах развития проекта по Северному Наратаю — оно, в отличие от Тукана, нетронуто, а руда выходит прямо на поверхность. Однако проект так и не довели до реализации.

Как предполагает Владимир Никонов, причина заморозки проекта, возможно, была в нехватке денег, ведь металлургия в замкнутом цикле — это очень затратное дело, требующее высочайших знаний. В Белорецке такие люди были, но с Белметкомбинатом был потерян и целый кластер людей высочайшей металлургической культуры: кто-то уехал, кто-то нашел себе другое дело, а кого-то, может быть, уже и в живых нет. Сейчас местного производства на этой территории нет.

«Белорецкий металлургический комбинат долго находился в собственности республики, пережил девяностые годы. В 2003 году был „продан“ господину Зюзину (крупнейший акционер горно-металлургического холдинга „Мечел“). У него есть свой огромный комбинат, который делает несколько миллионов тонн стали. Зачем им была нужна эта руда, из которой делается 100 000 тонн, когда у него выпускаются миллионы тонн ежегодно с других заводов? В итоге производство в Белорецке закрыли. Ну и раз руды не надо, то и рудник умер. Хотя там запас еще приличный», — продолжает эксперт.

Со слов эксперта, в середине нулевых годов был составлен план развития горных работ. Согласно данным 2006 года, только лишь в контуре отработки на тот момент было 10 миллионов тонн руды.

«Это довольно много. Если добывать ее по 300 тысяч тонн в год, то это еще 30 лет работы карьера. Но с тех пор из недр там практически ничего не добывали. Здесь можно вести добычу в небольшом масштабе, не просто для стали, потому что, когда конкуренты — Магнитка — делают 15 миллионов тонн продукции или тот же „Мечел“ — делает по 5 миллионов тонн, 300 тысяч с Туканского карьера — это ни о чем. Но они расходились до последнего грамма. Даже знаменитые швейцарские часы делались из нашей стали БП-1», — говорит геолог.

Специалист также вспомнил забавный факт. В Британии в XIX веке на свою хорошую сталь ставили клеймо, пытаясь выдавать ее за белорецкую.

«Но потом БП-1 — вместе с людьми, которые умели это делать, и с производством — всё куда-то исчезло. Но история началась в демидовские времена и закончилась в 2000-х», — заключает Владимир Никонов.

В данный момент, со слов эксперта, в Белорецком районе никаких изыскательных работ не ведется.