«Выгоднее не работать, чем что-то производить»: о чем говорят возросшие в 3,5 раза убытки компаний Башкирии

Экономические новости для Башкирии в последнее время неутешительные. За первые пять месяцев 2025 года убытки крупного и среднего бизнеса в республике составили 55,9 миллиарда рублей, что в 3,5 раза больше, чем было за аналогичный период 2024 года. Доля в целом убыточных компаний в Башкирии растет — с 23,6 до 28,9%. Прибыли же получили на 108 миллиардов рублей, и в итоге сальдо (прибыль минус убыток) составило 52,1 миллиарда — в 3,4 раза меньше, чем год назад.

Нетрудно догадаться, что из-за этого своих прежних объемов недосчитается и республиканский бюджет. Почему так случилось, когда ряд других регионов показывает прибыли, какие ожидаются последствия и в чем в Башкирии допустили ключевые ошибки — в этом UFA1.RU помог разобраться кандидат экономических наук и бывший глава Торгово-промышленной палаты РБ Рустем Шайахметов.

— Рустем Раисович, на что в первую очередь нужно обращать внимание, читая такие новости экономики?

— Здесь важно — выросла ли прибыль. А она тоже сократилась в три раза. Проблема в том, что сумма убытков — 55,9 миллиарда. А сальдо — разница между прибылью и убытками — 52,1 миллиарда. То есть убытков больше — это значительная проблема. У этого есть стратегические и краткосрочные последствия. Из стратегических то, что инвестиции не увеличиваются, а сокращаются. А это будущее любого бизнеса. Получается, что когда мы говорим о развитии, то непосредственно должны учитывать этот важный фактор — а что будет в будущем.

Важный момент, что у нас растет недоимка по взносам. По Башкирии общая недоимка составляет 19,4 миллиарда — это сопоставимо с дефицитом бюджета. Он у нас около 19 миллиардов и подходит к 20 миллиардам. В основном предприятия не платят не из-за того, что не хотят, а потому что не могут. В целом это 20% от налоговых и неналоговых доходов республиканского бюджета. И это критическая составляющая. Столь существенная недоимка формируется годами и говорит о неустойчивости предприятий. Одна из важных частей дохода бюджета — это налог на прибыль. Он также сократился на 20%.

Низкая прибыль — это финансовая неустойчивость предприятий. Если экономическая ситуация не изменится, то будет увеличение банкротств. А это сокращение рабочих мест, снижение производства. Долги при банкротстве предприятий будут увеличиваться.

— С чем именно связано такое падение?

— Высокая процентная ставка. По оценкам федеральных экспертов, около 20% прибыли занимает плата процентов по кредитам. В большинстве случаев, так как они не сильно выше учетной ставки, то входят в себестоимость. Но эти деньги изымаются в банках, предприятия не могут их использовать. В девяностые годы и 50, и 70% ставки были. Но там процентная ставка не сильно отличалась от инфляционной.

То есть зачастую предприятию сейчас выгоднее не работать, чем что-то производить. Это происходит дороже. Например, в Татарстане индекс промышленного производства вырос и тут же снизилась прибыль. Получается, происходит плата за рост. Зачастую многим предприятиям выгоднее сокращать производства. В Башкирии оно сократилось на 2,5%. Работать себе в убыток никто не будет.

Особенно существенно надо говорить, что и строительный комплекс у нас достаточно сильно просел. Низкая доходность бизнеса означает низкие зарплаты. А далее низкий покупательский спрос. Соответственно, это влияет на покупку жилья. Но у нас сократилось и нежилое строительство. Сейчас многие ставят проекты на паузу, так не знают, как будет развиваться экономическая ситуация. Никто не хочет сталкиваться с большими затратами, не окупающими себя. Важный момент, что как раз заморожены многие проекты, которые могли бы ускорить развитие. В каких регионах меньше прибыль, там и идет больше заморозки.

— В контексте всей России и на фоне других регионов — это не уникальная ситуация для Башкирии?

— Столь существенное падение прибыли в Башкирии достаточно заметно, нравится нам это или нет. В других регионах нельзя сказать, что прибыль сильно растет, но не такие тревожные цифры. Мы, прежде всего, хотим развития. А для этого нужны деньги. Расширение производства происходит только за счет прибыли. Если взять в среднем по ПФО, то сальдо прибыли и убытка составило 75%. В среднем по России — 90%. По сравнению с Башкирией ниже цифры у Нижегородской области, там тоже не очень ситуация. Но там потенциал выше. А в остальных регионах — с большим отрывом. Если взять Татарстан, то там прибыль вообще увеличилась на 12,2%. В Чувашской области — на 7%. Кировская область — на 18,8%. Пензенская — вообще на 72%.

По сравнению с прошлым годом мы потеряли порядка 100 миллиардов. Помним, что из них 20% это налоги. Можно посчитать, 20–25 миллиардов будет недополучение налогов по совокупному эффекту, если не изменится ситуация. Может быть, во втором квартале пойдет улучшение, а в третьем мы увидим изменения. Но всё равно надо ожидать, что где-то 15–20 миллиардов ориентировочно бюджет недополучит налогов на прибыль.

— С чем связано, что именно Башкирия оказалась в такой ситуации? Неправильные решения ранее были приняты?

— Вы уже ответили на мой вопрос. Дело в том, что у нас в экономике очень большая доля десяти крупнейших предприятий — свыше половины. В основном они связаны с топливно-энергетическим комплексом. Когда с ними что-то происходит, то вся республика от этого страдает. И, соответственно, всё остальное.

У нас не развивался малый бизнес. Уровень его развития более чем в два раза отстает от Татарстана. Еще надо учесть, что за первое полугодие в Башкирии предприятий было создано на 20% меньше, чем было ликвидировано. Конечно, это длительный процесс. Но данная демография организаций говорит о снижении экономической ситуации в республике.

Есть в целом ключевые развивающиеся отрасли: цифровые, биотехнологии интересные, ВПК. Но развитие ВПК мало зависит от устремлений региональных властей. Условия развития ВПК определяет федеральная власть. Но и кроме ВПК есть другие отрасли, способные развиваться. У нас сельское хозяйство конкурентоспособно мало, так как урожайность ниже среднероссийской. В результате наши аграрии менее конкурентны, чем в том же Татарстане. Я уж не говорю про Краснодарский край, Ростовскую область.

Но у нас как-то мало интенсификацией занимаются. Но, например, создают предприятие по пошиву легкой промышленности. А это очень высококонкуретный рынок. И самое главное — малодоходный бизнес. Если бы мы концентрировали внимание на развитие инновационных секторов экономики, как это сейчас Татарстан делает, то развитие было бы быстрее.

Один из больших факторов — снижение объемов транспортного машиностроения. В первую очередь у нас это касается НЕФАЗа. Автобусов заказывают мало в связи с отсутствием в муниципальных бюджетах средств. Плюс еще жесткая конкуренция с китайцами, которые активно осваивают наш рынок. К сожалению, наша техника менее конкурентоспособная, чем китайская. Нам нужно увеличивать прежде всего устойчивость наших предприятий. И начинать иногда не с их поддержки, а с оценки, почему это происходит и почему наши автобусы менее привлекательны. От того, что мы будем заставлять муниципалитеты покупать НЕФАЗы, в конечном итоге это всё рухнет, потому что экономика диктует правила.

— Какие прогнозы дают экономисты — дальше будет хуже или лучше? И какие есть понятные оперативные решения по выравниванию ситуации? Или только надеяться на повышение цен за баррель нефти?

— В ближайшее время цены на нефть и газ повышаться не будут. Это связано и с действиями Дональда Трампа. Как бы мы над ним ни посмеивались, он достаточно грамотный бизнесмен и экономист. Думаю, у самих США будет достаточно высокое предложение нефти и газа. Плюс идет высокое наращивание. ОПЕК+ уже пообещали, что ускоренные темпы по добыче будут увеличивать.

Во-вторых, мы живем за счет ископаемых. Не только нефти и газа. Нам нужно продвигать то, что мы создаем. И там, конечно, рынок очень жесткий. Надо понимать, что в экономике сейчас ускоренно развиваются услуги. А мы больше всего стараемся потеснить конкурентов на нефтегазовом рынке. Но это вчерашний день. Да, нефть и газ во многом будут диктовать условия развития. Но там больше и больше предложений идет. И темпы развития у нас нефтегазового комплекса — это две трети от развития экономики. Это мы заранее себе планируем.

В свое время европейцы и большинство развитых стран отказались от развития легкой промышленности и ряда других низкопроизводительных отраслей. Сейчас нам нужно делать то же самое. Сейчас проблема дефицита кадров. Мы отправляем человека работать за 30 тысяч швеей. А мы этот товар в принципе можем купить на рынке. Очень много стран производят изделия легкой промышленности — это весь Глобальный Юг.

Нужно сконцентрироваться на том, что мы можем. У нас много чего есть, но мы очень слабо используем свой потенциал. В частности, по IT. Экспорт программных продуктов у Ирландии выше, чем экспорт нефти в России. А Индия экспортирует больше газа, чем мы в лучшие годы. В эту гонку мы не втягиваемся. И у нас невысокий процент доли в мировом рынке — на уровне доли населения.

А рынок ускоренно развивается. Мы не обращаем на это большого внимания и больше сконцентрированы на импортозамещении, но не продвижении тех же наших IT-технологий в другие страны. Как это, допустим, в свое время очень успешно делала та же Белоруссия. А Индия — это вообще отдельная история. Страна вроде бы не сильно развита, но по IT в лидерах и занимает второе место.

— Мы можем предметно назвать ключевых игроков среди крупных и средних компаний Башкирии?

— Они известны. Это «Башнефть», УМПО, «Газпром нефтехим Салават», та же «БСК», которую у нас забрали. В южно-башкирской агломерации много предприятий. Прежде всего, это доминирующий в республике химический комплекс.

И одни из крупных налогоплательщиков — это пивные компании и «Башспирт». Но это за счет акцизов. А прибыльность «Башспирта» очень низкая. Он не в лидерах по доходности по сравнению с другими предприятиями отрасли.

По сравнению с XX веком роль малого и среднего бизнеса в мире усиливается. Но в Башкирии этого нет. И это как раз один из моментов, почему у нас нет «единорогов» — стремительно развивающихся предприятий. Они же начинаются с малого бизнеса. Допустим, венчурные проекты у нас практически не развиваются. У нас есть небольшие проекты, но не получилось так, как, допустим, в Иннополисе, где создали KazanExpress, который потом успешно продали. Иннополис создает многие высокодоходные бизнес-структуры, позволяющие Татарстану быстро развиваться.

— А все эти негативные последствия можно назвать отголосками еще старой истории, когда та же «Башнефть» была продана «АФК Системе», а потом перешла «Роснефти»? И, по сути, Башкирия отдала федеральному центру контроль над своей ключевой отраслью.

— Нет. Сейчас роль нефтегазового комплекса всё больше снижается. Неважно, в чьей собственности тот или иной объект. Единственное, чтобы не с помощью мошеннических схем он переходил. Важно, чтобы он эффективно работал. Потому что основные доходы, если говорить про республику, — это налог на прибыль, НДФЛ, налог на имущество. Если взять последнее, то его в Татарстане собирают в два раза больше, чем у нас. Это связано с тем, что и объектов там больше. Но и сами объекты стоят дороже, так как приносят больше дохода, чем в Башкирии.

Там создают системы коллабораций и умеют играть с крупными инвесторами на опережение, создавая те условия, которые им выгодны. Допустим, договорились с «Росатомом», что в Татарстане будут делать атомный энергетический проект — установку, производящую водород. Они договорились, что там также размещают производство азотных удобрений, которым нужен этот водород. В результате они получат свыше миллиарда евро инвестиций. Это системная работа. Ведь вокруг этой структуры будет расти куча других предприятий. Любой крупный проект порождает много мелких. Ведь людям рядом с работой надо где-то жить, что-то кушать, какие-то развлечения. Это синергия развития. Соседи это хорошо уловили и пользуются.

И там много проектов, позволяющих развиваться малому бизнесу не формально, а реально. Вот мы в Уфе на Мира, 14 обустроили некий бизнес-центр, коворкинг. Но суть в том, что он не востребован. Надо было делать на 7–8 лет раньше, чем сейчас, когда была потребность. Сейчас ее нет, но мы потратили на это деньги. Или, допустим, взять развитие туризма. Мы построили музейный комплекс «Шульган-Таш» — 350 миллионов выкинули. Сейчас создаем музей кочевых цивилизаций — около 500 миллионов будет. Эти деньги генерируют не доход, а убытки, потому что там никогда не будет проходимости выше 1 миллиона туристов. А значит это будет существовать за счет бюджета. Не знаю, насколько это необходимо, но это выкинутые деньги.

Если бы эти экспозиции, хорошо оформленные, были бы в Уфе, то создали бы непосредственно доходность. В этом мы отстаем от многих регионов. Допустим, та же набережная в Уфе, если сравнивать с Самарой и Казанью, то там она приносит доходы, а у нас убытки. Бюджет тратит ежегодно свыше 20 миллионов на ее текущее содержание. Комплексно к вопросу не подходят, поэтому в Башкирии доходность бизнеса невысокая.