Башкирская демонология — чем опасен «албасты» и почему он всё еще существует

Среди темных и пугающих образов башкирской и татарской мифологии есть албасты — особенно страшный и чаще всего встречающийся дух. Албасты очень любит обниматься — до последнего вздоха человека. Ночью она приходит к спящим, наваливается всей тяжестью и сжимает так, что дыхание обрывается. Человек в ужасе пытается закричать, но не может. Пытается открыть глаза — тоже не может, либо беспомощно озирается вокруг, не в силах скинуть с себя груз. Тело буквально каменеет, потому что мозг проснулся, но тело контролировать не получается. После таких проявлений «нежности» просыпались не все, как гласят поверья предков. Сегодня это состояние называют сонным параличом и объясняют сбоями работы мозга. Но в народе говорили проще и страшнее: «Был албасты килгән! (баш.)» — албасты пришла. Кстати, правильнее не «он», а «она». Всё-таки чаще говорят, что албасты — женщина. Вдобавок еще и устрашающая — у нее длинные, распущенные темные или светлые волосы, которые перекрывают лицо, путаются и скрывают взгляд. Ее грудь — неестественно длинная — такая, что она закидывает ее за спину. К слову, ею она и душит спящих людей. И если этого мало — у албасты часто нет кожи и костей на спине, так что внутренности открыты взгляду, будто она вывернута наизнанку. В башкирской мифологии албасты — это всё-таки ведьма, которую похоронили, но ее дух не упокоился. Ночью она, по поверьям, выбирается из своей могилы и идет к людям. Бабушки в деревнях часто говорили внукам, что из-за этого нельзя оставлять двери открытыми. С другой стороны, в зависимости от региона миф меняется. Так, некоторые считают, что албасты — это блуждающая душа человека, умершего мучительной смертью или похороненного без необходимых обрядов. Особую ненависть она испытывает к беременным женщинам и младенцам. Первых она душит, пугает, насылает кошмары и болезни. Детей же подменяет, кормит своим молоком — после такого младенцы чахнут и тоже умирают. В народе говорили, что албасты умеет менять обличье, превращаясь не только в зверей, но и в неодушевленные предметы. Казанские татары верили — она выходит к людям в виде воза, бесшумно катящегося по дороге, или оборачивается копной сена, внезапно вставшей на пути, а иногда — темной елью, выросшей там, где ей вовсе не место. Образ албасты у других тюркских народов У наших родственных народов ее образ был еще страшнее. Азербайджанцы рассказывают из поколения в поколение, что у албасты птичья стопа. В казахских мифах у нее и вовсе вывернутые ступни или даже копыта, которыми она оставляет ложные следы, дабы сбить людей с пути. Также у них албасты — не обязательно женского рода. Есть в народных страхах демон мужского рода. Низкий, сгорбленный старик с серой кожей. Тело его покрыто редкими, длинными волосами, лицо сморщенное и буквально древнее. Приходит он под утро, когда сон уже не глубокий, а рассвет еще не наступил. Сначала дает о себе знать шумом, будто что-то тяжелое срывается с пустой соседней кровати. Глухой удар о пол — человек просыпается, он в сознании и теперь видит, что происходит. А дальше начинается ритуал — демон-албасты выходит в центр комнаты и танцует. Медленно и жутко он ходит по кругу, прихрамывая и притопывая одной ногой. Куда бы он ни ступал, его тело и взгляд всегда обращены к жертве. Он не отводит глаз ни на миг — даже когда находится за спиной. С первыми шагами танца тело жертвы каменеет. Сначала отказывают руки и ноги, затем — голос. Он кладет свою руку на горло жертвы и душит. Хоть тело не реагирует, словно спит, сознание-то ясное. В народе верили, что это происходит не во сне, а наяву. Спастись можно лишь одним — утренними звуками. Первый крик птицы, шорох из соседней комнаты. Поэтому, если вы вдруг проснулись среди ночи и не можете пошевелиться — не паникуйте, это просто албасты. Ну, или голод, но на всякий случай держите поблизости петуха. Лучше крикливый сосед, чем молчаливый демон — так приятнее всё-таки. Мы уже делились с вами знаниями еще об одном персонаже башкирских легенд — Бисура или же Бичура, как вам нравится. Она такой же демон, возможно, что даже страшнее.