«Выколол глаза, чтобы она не смотрела на меня»: в Кумертау сын расчленил мать и растасовал внутренности по банкам

Будущий убийца своей матери Данил был душой компании. Веселый, общительный, легко вливался в любую компанию, помогал друзьям, не мог пройти мимо бездомного кота, хотя бы не покормив его.

Парень учился на повара — вдохновлялся мамой и шел по ее стопам, строил планы на будущую семью. А 1 февраля 2026 года убил свою 48-летнюю мать Елену. После этого десять дней расчленял ее тело, складывал останки в пластиковые ведра и трехлитровые банки, в которые когда-то с мамой закатывал соленья.

«Выколол глаза, чтобы она не смотрела на меня после смерти», — рассказывал Данила на допросе уже после трагедии.

Как парень докатился до такого и есть ли в этом вина врачей, рассказали журналистке Елене Погребижской бабушка погибшей и друзья Данила.

Чтобы понять, почему эта история до сих пор не укладывается в голове у друзей Данила, достаточно посмотреть на то, каким они его помнят.

После девятого класса он поступил в колледж на повара. Выбор профессии был неслучайным, так как его мама Елена тоже работала поваром и прекрасно готовила, по словам родственников.

В колледже у него была большая компания — друзья вспоминают его как человека, который легко заводил разговор с людьми, много шутил и практически никогда не оставался равнодушным к чужому горю.

«Если бы его можно было охарактеризовать одним словом, это было бы слово общительный. Он всегда очень легко сходился с людьми. Общительный, веселый», — вспоминает его школьная подруга.

Другие знакомые говорят о нем примерно то же самое. Данил мог поддержать человека, если тому было плохо, приехать на помощь, рассмешить и отвлечь. Сам по себе парень тяжело переносил одиночество, поэтому окружал себя друзьями.

«Он всегда мог поддержать. Даже если он не знал, что что-то произошло, он каким-то образом это чувствовал. И в связи с тем, что он легко сходился с людьми, ему также легко давалась поддержка. Он без проблем мог все бросить и прибежать на помощь», — рассказывает его подруга.

Парень не мог пройти мимо бездомных животных, минимум покупал еду, а иногда и притаскивал домой, чтобы выходить несчастного котенка. Именно из-за такого контраста между этим Данилом и тем, что хладнокровно убил свою мать, друзья не могли поверить, об одном ли и том же человеке говорится в новостях.

Но изменения начались задолго до убийства, и родные пытались это остановить. Возможно, пойди им кто-то навстречу, Елена была бы жива.

У Елены было двое сыновей — она растила их одна после того, как муж ушел из семьи. На тот момент Данилу было 12 лет, а младшему — примерно 8. Денег постоянно не хватало, поэтому женщина ездила на вахту и работала поваром. Когда она уезжала, дети оставались с бабушкой.

Даже когда Данил вырос, она продолжала помогать ему деньгами и поддерживать его планы. Он хотел попробовать себя в разных профессиях, учился на повара, параллельно проходил парикмахерскую практику, потом устроился в ночной клуб, чтобы помогать семье финансово.

На третьем курсе колледжа все резко изменилось. Парень, который любил колледж, профессию и своих друзей, внезапно забрал свои документы, не сказав никому ни слова. В последний учебный день он показался подруге Ксении совершенно другим человеком.

«Он таким взглядом просто пустым смотрел, типа: „Отстаньте от меня“. Я вот этот последний день запомнила именно таким. И потом он просто взял портфель и вышел из класса. То есть мне он показался очень подавленным. Переломный момент, я думаю, был именно вот на третьем курсе».

После колледжа Данил практически исчез из жизни друзей. Перестал отвечать на звонки, менял номера, выгонял из дома, когда те приходили, блокировал их аккаунты, не реагировал на слова поддержки. Один раз все же удалось его вызволить на 30 минут разговора. По словам его подруги, Данил даже не знал, какой сезон года на улице.

«Не могу сказать, что он был какой-то прямо очень странный. Он сильно похудел. У него тряслись руки. Он как-то оглядывался, может быть, по сторонам, что-то вот такое было, как будто бы нервничал. Ну, а в остальном, в принципе, все было нормально», — рассказывает подруга.

Позже родственники рассказали друзьям, что у парня была зависимость от токсичных веществ, которая продлилась год. Примерно в период, когда тот работал в клубе и пытался заработать деньги для семьи.

Сначала близкие могли объяснять происходящее чем угодно. Потом странностей становилось все больше. Данил перестал разрешать включать свет не только в его комнате, но даже в зале. Постоянно зашторивал окна из-за мыслей, что за ним наблюдают.

«Он постоянно сидел в темноте, (говорил) шторы не открывай. Он говорил: „На меня там смотрят“», — вспоминает бабушка.

Во время пандемии его страхи усилились. Он практически не выходил из дома, а принесенные продукты тщательно мыл — даже упаковки. Постепенно к замкнутости добавилась агрессия. Однажды Данил набросился на мать и избил ее. Той удалось вырваться и вызвать полицию — парень провел ту ночь вне дома.

Однако Данилу отпустили уже на следующий день — совершенно спокойного, даже «хорошенького».

При этом параллельно этим событиям родные ходили по психиатрам и пытались добиться хоть какого-то лечения. Врачи, уставшие отказывать женщинам, буквально рычали на семью при очередном приеме, рассказывает бабушка.

Сам Данил к психиатру идти не хотел. Он практически не выходил из квартиры, поэтому привести его в диспансер семья не могла. Бабушка стала ходить по врачам сама — пыталась добиться, чтобы специалист пришел домой и поговорил с внуком. Один такой визит все же состоялся.

«И вот она (врач) вот один-единственный раз, она посидела с ним на кухне, разговаривала, поговорила и выходит. Я говорю: „Вы хоть скажите, что там? Всё нормально у него?“ — „Всё нормально, нормально“, — и ушла».

Но после этого состояние Данила продолжало ухудшаться. Бабушка снова пошла по врачам, однако результатов не было. По словам женщины, ей отвечали, что привести Данила она должна сама.

Но как именно это сделать, если взрослый парень категорически отказывается выходить из дома? Никто, как утверждает бабушка, толком не объяснил — мол, ваши проблемы, вызывайте полицию. И ведь вызвали после избиения, однако парня отпустили почти сразу же.

Данил продолжал сидеть дома, а мать кормила взрослого 25-летнего сына, покупала ему продукты, ездила на вахту, чтобы зарабатывать деньги. Когда возвращалась, старалась чаще ночевать у своей матери — она уже боялась оставаться рядом с сыном.

Бабушка вспоминает, сколько еды они носили Даниле домой:

«Он сидел 6 лет, мы его кормили, носили ему вот всё. Еды у него… Мы ему сколько таскали-то? Ой, Господи! Ещё вот это принеси, вот такое принеси, такое принеси. Пельмени упаковками по 6 кг вот носила я ему», — вспоминает бабушка.

В итоге произошло то, чего семья боялась больше всего.

Елена и Данил были дома, сидели на кухне и разговаривали. Точного разговора между ними никто уже не восстановит. По версии журналистки Елены Погребижской, речь могла идти в том числе о том, что Данилу нужно начинать жить иначе: работать, выходить из дома, общаться с людьми.

Иногда парень походил на себя нормального, как считает бабушка, тот день был именно таким. По этой причине, по ее словам, ее дочь Елена и завела щепетильный разговор.

Парень удалился в ванную комнату, достал оттуда топор — непонятно, подготовил он его или потенциальное оружие всегда там хранилось. Им он и ударил мать сзади в область шеи. После этого, как установило следствие, неоднократно бил в эту область, чтобы в конце концов отрубить голову несчастной.

Но на этом все не закончилось. На следующий день убийца вышел из квартиры и отправился в хозяйственный магазин. Купил несколько пластиковых ведер, а дома подготовил 3-литровые банки, острые ножи и бумагу (чтобы впитать кровь с пола).

На то, чтобы избавиться от тела, ушло десять дней: останки он раскладывал по емкостям. Голову Елены нашли в комнате, кости были сложены отдельно в коробке.

«Он же вообще и глаза выколол ей, чтобы она, говорит, не смотрела на меня», — рассказывает, плача, бабушка, потерявшая дочь.

А во время следственных действий Данил сам рассказывал о произошедшем спокойно, без видимых эмоций. По его словам, он понимает, что сделал «плохо», но не сожалеет. Мол, будь возможность вернуться во времени, сделал бы то же самое. Он считает, что у него не было вариантов, как избавиться от матери. Ни выселить, ни съехать самому из-за отсутствия денег.

«Я защищался. Если какой-то человек мне мешает, я могу его убить. Если я кому-то мешаю, они тоже могут меня убить», — рассказывал Данил.

Когда дочь перестала отвечать на звонки, бабушка пыталась дозвониться до внука. Практически каждый день женщина ходила к их квартире, но дверь ей не открывали. В какой-то момент она, изведя себя от беспокойства, вызвала полицию и МЧС — последние вскрыли дверь, так как ключам бабушки она не поддавалась.

В квартире, по словам бабушки, Данил спокойно сидел на диване, укрывшись одеялом и уткнувшись в телефон. Елены нигде не было. А потом бабушка увидела ведро.

«Я голову-то наклонила вот так вот, это самое, ведро стоит с кишками. Давай кричать, говорю: „Данила, это что такое? Что за кишки у тебя тут стоят?“», — рассказывает мать погибшей.

И только тогда она поняла, что произошло. Когда Данила выводили из квартиры, мать убитой не выдержала — кричала и орала на внука-изверга: как он мог поступить так с мамой, которая не бросила его даже после того, как он себя вел, растила одна без мужа, жертвовала собой ради детей?

«Как тебе не стыдно?! Мы тебя шесть лет кормили. А ты так поступил с мамой».

После этого она практически не могла заходить в квартиру: все осталось в том виде, что и в день трагедии. Вещи дочери, мебель, продукты, обычные предметы их жизни — только самой Лены больше не было.

«Уже все вот плесенью покрылось, тоже все черным, все это. Заплесневело все. И убираться ничего не могу. И заходить сюда у меня просто ну не могу, я не могу».

«По версии следствия, в начале февраля 2026 года обвиняемый, находясь в квартире по месту жительства на улице Первомайской, на почве личных неприязненных отношений нанес своей матери удары топором по голове и шее. От полученных телесных повреждений потерпевшая скончалась на месте происшествия. С целью сокрытия следов преступления фигурант расчленил тело погибшей и хранил его части у себя дома, рассчитывая в последующем избавиться от них», — писал Следком Башкирии в феврале 2026 года.

После убийства Данила арестовали. Ему назначили судебно-психиатрическую экспертизу. Результат оказался тем, чего семья ждала все эти годы и пыталась добиться, пока не станет поздно.

Эксперты поставили Данилу диагноз — параноидальная шизофрения — и пришли к выводу, что во время преступления он был невменяем и не отвечал за свои действия.

На момент записи интервью судебные заседания уже начались, но приговора еще не было. С высокой вероятностью речь идет о направлении Данила на принудительное лечение. Для семьи это означает еще одну страшную вещь: человек, который убил Елену, скорее всего, не получит обычного наказания в виде лишения свободы, а окажется в психиатрическом учреждении на принудительном лечении — если суд согласится с выводами экспертов.

Елене было всего-то 48 лет: она работала, содержала семью, ездила на вахту, помогала детям, готовила, любила собирать родных за одним столом. На ее похороны пришло много людей — друзья, знакомые, бывшие однокурсники.

А ее мать, осталась без дочери. Ей 74 года, у нее проблемы со здоровьем и со слухом. По словам женщины, она не может позволить себе слуховой аппарат. На судебных заседаниях она не всегда слышит и понимает, что происходит. А государственного адвоката, как рассказывала бабушка, ей трудно воспринимать как человека, с которым получается нормально взаимодействовать.

Ей приходится одновременно переживать смерть дочери, видеть человека, который ее убил, и пытаться разобраться в юридической процедуре, в которой она раньше никогда не участвовала.

«Ленка, прости, говорю, Лен, прости, не могу я. Прохожу, гляжу [фотографию] опять, опять его убираю на полку. Как матери тяжело», — со слезами рассказывает пожилая женщина.

Для бабушки Данил одновременно остается внуком и человеком, который забрал у нее дочь: «Ребенок же, свой же. Какой бы ни был. Дитя есть свое».

Шесть лет семья пыталась вернуть Данила к обычной жизни. Врачи видели его в разные моменты, полиция приезжала после агрессии, родственники просили о помощи, друзья пытались достучаться до двери. Итог оказался трагичным для всех, кроме, пожалуй, самого Данила — он ни о чем не жалеет.

Предупреждающие сигналы были — просто никто так и не смог превратить их вовремя.

Редакция UFA1.RU запросила комментарий по делу у Следкома Башкирии. Как только станут известны подробности, мы их опубликуем.

5-летняя девочка из Уфы жила с трупами и убийцей в одной квартире — подробнее об истории здесь.