В деревнях Тверской области готовят к сносу жилые дома для строительства ВСМ

Каждое утро Ирина отодвигает бокалы от края столешницы. Посуда гуляет по поверхности из-за проезжающих рядом грузовиков так, что может упасть. «Когда на стройку приезжали трактора, то даже кровать на втором этаже вибрировала», — говорит женщина. Дом Некрасовых стоит в низине. Дорога рядом разбита: асфальт крошится, его кое-как засыпали песком, но это почти не помогает. По трассе без конца тарахтят большегрузы, и многие водители будто не замечают знаков — мчат на полной скорости, даже не сбавляя ее у деревни. Фуры пролетают так близко и быстро, что дом буквально содрогается, а в груди каждый раз холодеет: кажется, еще чуть-чуть — и беды не миновать. В Тверской области уже целый год строят высокоскоростную железнодорожную магистраль (ВСМ) из Москвы в Петербург. По идее, она должна отправить «Сапсаны» в прошлое и сократить путь до двух часов. Стоимость проекта уже перевалила за два триллиона, а маршрут пролегает там, где раньше стояли дома и росли яблони. Местные возмущены, но рабочие не останавливаются ни на минуту. Корреспондент MSK1.RU побывал в этих деревнях и увидел то, о чем не пишут в официальных сводках. «Таблетку выпил или 100 граммов и лег, а детям как?» Деревня Андрейково находится в получасе езды от центра Твери и совсем недавно претерпела «ребрендинг» — к названию добавилось слово «Новое». Всё из-за того, что по соседству с избушками начали активно строить коттеджи. Единственную остановку местные построили за свой счет, хотя, кроме школьных автобусов, сюда ничего не ходит. Если нужно купить продукты или лекарства, иди пешком почти три километра в соседнее Даниловское. В Андрейково даже собственной помойки нет, куда можно было бы выкинуть мусор. В Новое Андрейково Некрасовы с двумя детьми переехали в 2023 году. О строительстве ВСМ тогда еще мало говорили. «Думали, здесь будет тише и спокойнее, чем в городе», — объясняет Ирина. Около деревянного дома на домкрате стоит легковушка без колеса. Муж Ирины третий день ремонтирует разбитую подвеску, на это ушло уже 35 тысяч рублей. «Ты постоянно чиркаешь бампером и дном машины обо все эти булыжники на дороге, защита не помогла, — объясняет корреспонденту MSK1.RU женщина. — Потому что грузовики ездят как хотят. Недавно один выехал на встречку и не уступал мне дорогу, пришлось спуститься на обочину». Впрочем, зимой такой активный трафик в Новом Андрейково даже выручал: специально для многотонных машин расчищали дорогу от снега. Но, как говорят местные, ближе к весне движение стало активнее: «Асфальт, который положили только в прошлом году, под натиском начало размывать. Сами же фуры застревали — приезжали специальные тракторы на гусеницах и вытаскивали их». Естественно, и за детьми перестал приезжать автобус, родителям предложили самостоятельно довозить их до школы. В деревню есть еще один проезд — со стороны села Никулино. Но этот путь еще длиннее, да и дорога, говорит Ирина, так себе. Ситуация стала лучше, когда строители сняли большой слой грязи и прошлись катком. «Работа у них никогда не прекращается, — сетует женщина и показывает на поднявшуюся после очередной фуры пыль. — А это бессонные ночи, потому что они постоянно бибикают друг другу. Дочь во время тихого часа плохо спит из-за грохота. Ладно взрослый, просто там таблетку выпил или 100 граммов и лег, а детям как?» Когда ветер дует в сторону дома Ирины, всё вокруг на глазах становится рыжим. Это песок. Он оседает на грядках. Ирина смотрит на свой пустой участок и думает: а стоит ли вообще пытаться что-то делать? Пока она ничего не выращивает — и, честно говоря, боится даже пробовать. На выезде из Нового Андрейково стоит большой серый стенд с надписью «Паспорт объекта». На нем можно разглядеть только контакты ответственных за стройку компаний и приблизительную дату сдачи участка ВСМ — апрель 2028 года. Примерно тогда же планируют запустить всю железнодорожную линию. «У нас до сих пор нет понимания, где именно будет проходить эта магистраль. Будут ли ограждения с шумоизоляцией? Восстановят ли нам дорогу и не повторится ли весенняя ситуация этой осенью? — задается вопросами местная жительница. — Мы общались с работягами, они тоже ничего не знают. Мне просто хочется, чтобы, если мой ребенок случайно выбежит на дорогу, его не сбили самосвалы». «Это как драться с ветряными мельницами» Корреспондент MSK1.RU отправился с вопросами в администрацию Калининского округа, куда входят «проблемные» деревни. Поговорить согласился замначальника дорожно-транспортной инфраструктуры Артем Гиринович. Остальные чиновники внезапно оказались заняты — все до единого. «Подрядчики, которые занимаются строительством ВСМ, — абсолютно адекватные люди и всегда идут на контакт, — объясняет крепкий хозяйственный мужчина, сидя в своем кабинете. — Понятно, что жители жалуются на шум, пыль и то, что дорога разбивается. Жалобы и обращения мы перенаправляем, и строители в целом реагируют и дают обратную связь». — Приходили ли жалобы на круглосуточное движение грузовиков? — Что-то подобное было, на что также отреагировали. Постараются или сократят движение автомобилей ко времени, близкому к ночи. — Отремонтируют ли разбитые дороги после завершения стройки? — Здесь переживать не нужно. Все участки дорог, которые задействованы при строительстве, будут восстановлены после работы. В инфоцентре ВСМ редакции MSK1.RU сообщили, что через Тверскую область пройдет самый большой участок трассы в 265 километров. Планируется создать четыре станции.«Строительство ведется в интенсивном темпе. При этом все работы проводятся в соответствии с проектной документацией и установленными нормативами, в том числе требованиями к допустимому уровню шумового воздействия», — отметили там.Представители магистрали объяснили: подрядчики «принимают предусмотренные проектом меры», чтобы снизить воздействие стройки на «прилегающие территории». Также возведены временные дороги и «переустраиваются инженерные сети». После завершения работ планируется восстановление дорог.«При проектировании ВСМ предусмотрен комплекс решений для снижения воздействия магистрали (шумозащитные сооружения)», — пояснили в инфоцентре. Дима (имя изменено из-за требований закона. — Прим. ред.) не занимает высоких постов. Да и в свои 14 лет пока не может. Парень едет на специальном трехколесном велосипеде и прижимается к обочине настолько, что в какой-то момент съезжает в траву. Навстречу ему едут несколько большегрузов, внедорожник и автобус. «В девять месяцев у Димы диагностировали ДЦП, — говорит его мама Ксения. — Он ходит неустойчиво, тротуара нет, а по грунтовой дороге ему тяжело проехать. Если на пути встречаются два грузовика, то мы идем по обочине, потому что они с трудом разъезжаются». Детский церебральный паралич (ДЦП) — это нарушение двигательных функций из‑за повреждения головного мозга, которое возникает во время внутриутробного развития, родов или в раннем детстве. Состояние сохраняется надолго и часто требует реабилитации. В отличие от Нового Андрейково, деревня Даниловское более «обжитая». Потому трафик здесь более активный. Сюда ходит автобус, есть два магазина, Дом культуры и даже несколько многоквартирных двухэтажек — практически всё в одном месте. «Честно говоря, по нашей дороге всегда было не особо безопасно ходить, потому что деревня сильно разрослась. Но с фурами стало вообще невыносимо. Раньше я могла попросить ребенка выкинуть мусор, но сейчас боюсь», — призналась Ксения. Бывший староста Даниловского Александр начал беседу с корреспондентом MSK1.RU с оговорки: «ВСМ вместо моего дома — это месть за то, что я выступал против строительства через населенные пункты. Потому что в 96-м году проект был совсем другим». Его деревянная избушка, попавшая под снос, продержалась чуть больше века. Общественник даже пытался провести референдум, чтобы магистраль не проходила прямо по деревне, и собрал инициативную группу из десятка местных. Но избирательная комиссия и депутаты округа отказались его согласовывать. «Мы собрали подписи против. У нас реально пришло больше 30 человек, и мы только три часа переписывали все паспортные данные. Именно за это я получил смещение оси ВСМ на свой дом», — считает Александр. Встречи с губернатором ему добиться не удалось. Как утверждает мужчина, предоставленные ВСМ оценщики занизили стоимость его имущества в три раза. «Дом в 103 квадрата оценили в 1,1 миллиона рублей, а он в нормальном состоянии, — рассказывает MSK1.RU экс-староста. — От бревен отскакивает топор, то есть они не гнилые. Фундамент обшит вагонкой и так далее. То есть всё сделано по-человечески. Гараж оценили в 117 тысяч рублей. А страховая компания оценивает его в 970 тысяч». В окончательном варианте договора, который прислали на подписание, стоимость была на 300 тысяч ниже, чем в предыдущем. Однако через суд о цене все-таки удалось договориться. «Всё равно это деньгами не измерить. У меня в этом доме отец родился, ему 80 лет скоро будет, — объяснил собеседник. — Мы не успеваем в другом месте построиться, чтобы окончательно перевезти все вещи. Я перетащил на новый участок весь виноград, но в Даниловском остались груши, яблони, которым по 20–30 лет…» После того как мужчина увидел решение об изъятии дома, он снял с себя полномочия старосты деревни. Бороться со строительством ВСМ дальше Александр не собирается: «Это как драться с ветряными мельницами, понимаете? А бороться просто ради борьбы бессмысленно. Люди уже пострадали и страдают сейчас. Но тут уже ничего не поделаешь, к сожалению». MSK1.RU обнаружил на кадастровой карте, что под строящуюся магистраль изъяли как минимум восемь домов. Еще пять участков окажутся отрезанными от остальной деревни. В инфоцентре ВСМ добавили, что выкуп земельных участков и недвижимости, по которым пройдет магистраль, проходит в соответствии с законом. «Ну дорога, ну и что?» Дом Алибека находится почти у съезда со Старицкого шоссе, ведущего в Тверь. Листва деревьев у забора и небольшой грузовичок хозяина полностью покрыты серой дорожной пылью. «Пять-шесть лет мы дом даже не ремонтировали, потому что не понимали, как пройдет ВСМ, — рассказывает корреспонденту MSK1.RU мужчина. — Были разные обжалования, потому что дорогу хотели проложить по памятнику Великой Отечественной войне, потом всё поменяли. Только в прошлом году выяснилось, что мы все-таки остаемся». Алибек вместе с женой Гульнарой и четырьмя детьми переехал в деревню еще в нулевых. Большая семья с трудом уживалась в квартире, да и соседи периодически жаловались на шум ребятни. Поэтому выбор пал на Даниловское: «Чисто и алкашей нет, близко к городу». Правда, сейчас от былого спокойствия мало что осталось. Самосвалы ездят круглосуточно и периодически попадают в яму прямо у дома — из-за этого раздается громкий грохот, периодически у фур отпадывают пластмассовые брызговики. «Когда внуки приезжают, мы боимся их на улицу выпускать, — говорит Гульнара, смотря на фуры через кухонное окно. — Проще отвезти на машине, потому что КАМАЗы страшно как летают». От стройки не убежать и в зеленый огород: за ним стоят огромные тракторы и виднеются краны экскаваторов. В траве у техники бегают бараны. Они кажутся единственными, кого ничто не смущает. «Дорога должна пройти прямо здесь», — показывает Алибек на перекопанную землю и переводит взгляд на заброшенные соседние избушки. Прямо по ним поедут поезда. Опознать выселенные дома просто: практически в каждом выбиты окна, на видном месте нарисован черный крестик, а сами участки зарастают травой. Считается, что домушники помечают крестиком удобные для разграбления помещения, в которых нет жильцов. На крыльце одного из таких домов, подперев голову рукой, с грустным видом сидит седой мужчина. Его зовут Александр, он живет неподалеку. «У меня товарищ здесь жил, ему деньги дали, он где-то квартиру купил. И больше ему ничего не надо, — говорит он. — Через две недели всё равно снесут, так что можно дербанить. Хотя от сарая старого только металл берут». Готов ли он сам к соседству с магистралью, непонятно. На вопросы об этом Александр отвечает так: «Мне всё нравится, *** [е-мое]. Что они все переживают? XXI век, *** [на фиг], люди живут в городах, *** [дрянью] дышат какой-то целыми днями, и никто, *** [блин], не жалуется. А тут дорога, ну и что?» — А если бы ваш дом попал под снос, вы бы так же говорили? — У меня есть еще один дом и квартира. Что мне с того? Просто была неопределенность какая-то: будут строить или не будут строить. Вроде решили строить — ну и хорошо, ладно. В шутку мужчина предложил пройтись по домам и забрать что-нибудь «на память». Правда, внутри практически ничего не осталось, кроме смятых банок из-под пива, разбросанных по углам, и полуразобранной мебели. Одна из избушек напротив оказалась заперта, зато вход на задний двор был открыт. Среди кустов малины и зарослей стоит распахнутый холодильник, на скамейке рядом валяется несколько банок и перчатки с черной землей. Из-за калитки видно, как по дороги на велосипедах едут два мальчишки. За их спинами загрохотали два огромных самосвала, поднявшие за собой метровый столп пыли. «В нашем возрасте не хочется жить рядом с шумом поездов, — рассказывает Алибек, прогуливающийся между заброшками. — Мы с женой купили небольшой одноэтажный домик. Хочется спокойствия. Потому что я одно время бегал везде, чтобы нам положили асфальт. А потом понял, что никому ничего не надо».