«Вытираешь слезы и идешь к пациентам»: рассказ медсестры о работе онкоцентра Уфы в 1970-е и 1980-е

После смерти заслуженного врача Башкирии Рашита Бадыкова UFA1.RU поговорил с бывшей медсестрой Натальей Кувайцевой, которая трудилась вместе со знаменитым хирургом в 1970-е и 1980-е годы и своими глазами видела, как развивался Республиканский онкологический центр. Мы попросили ее поделиться с уфимцами воспоминаниями о работе учреждения в советскую эпоху.

Очень жаль, что не стало Рашита Газизовича, очень жаль. Я понимаю, что ему уже было 93 года, возраст солидный, но всё равно это утрата. Только этим летом я пошла к врачу, а принимала меня его дочь. Она шутила, что папа еще здоровее всех, даже за руль продолжает садиться. Я за него так радовалась, потому что лучшие годы работы я провела рядом с ним и знаю его только с положительной стороны.

Я пришла работать в онкодиспансер в 1976 году, когда его возглавлял тоже замечательный врач Абдуллин Насибулла Габдуллович. Я совсем молодая была, всего 18 лет. Он сразу показал меня Рашиту Газизовичу: вот тебе операционная медсестра, возьмешь? Тот говорит: «Конечно, возьму», — и повел меня знакомиться со старшей медсестрой. Так и началась моя работа, которая продлилась 10 лет, и у меня от нее остались самые приятные воспоминания.

Во-первых, конечно, он сам был замечательный врач — точный, скрупулезный, «золотой скальпель». Чистый, опрятный, ухоженный, всегда улыбался. Его все уважали. У него походка была бегущей, всегда торопился, шапочка врачебная набекрень, а у всех вокруг как с языка не сходило: «Рашит Газизович, Рашит Газизович, Рашит Газизович». Он всем старался помочь, всё, что нужно, для операционной доставал.

За те 10 лет, что я проработала в онкодиспансере, всё менялось на глазах. Те же шприцы — сначала были стеклянные, которые надо использовать несколько раз, мы их кипятили, а потом появились одноразовые. Новые перчатки, инструменты, которыми мы непосредственно в органах работали. Рашит Газизович доставал всё новое — ходил [к начальству], разговаривал, иногда, полагаю, выбивал.

У нас было две операционных комнаты. В предоперационном помещении стояло радио, всегда тихо музыка играла, и Рашит Газизович любил, когда звучали песни Анны Герман. Какой он был чуткий, внимательный человек! Он с заботой относился к пациентам и с уважением — к сотрудникам.

Весь коллектив был под стать. Там же не один врач был, другие тоже замечательные хирурги работали, и медсестры, и санитары. Все друг другу помогали, учили, вместе праздники отмечали. Старшая медсестра Насретдинова Ляля Миннигалеевна вообще стала моим учителем по жизни. Она с Рашитом Газизовичем работала еще до моего прихода и продолжала работать уже после того, как я ушла. Сейчас она преподает, замечательный человек.

Бывали, конечно, и печальные моменты. Не всё зависит от врача. Бывает, человек курит, пьет, всё себе позволяет и до старости доживает, а другому уже в молодости судьба отмерила вот столько, и всё, ничего не поделаешь. Я всегда говорю: занимайтесь профилактикой, следите за своим здоровьем, раз в полгода-год проходите обследование, чтобы потом не оказалось поздно.

Случалось, что люди умирали прямо на столе — редко, один-два раза за всю мою практику, но было. Я же работала в операционной. Дежурные медсестры с пациентами больше времени проводили, лучше их знали, но мы тоже во время обходов с ними общались. Стоишь и думаешь: «А если бы это был твой родственник?» Конечно, невозможно было не сострадать.

Как после такого работать дальше? Не хочется говорить это слово «привыкание», но, наверное, всё-таки правда свыкаешься. Вытираешь слезы и идешь к пациентам. Ты не можешь не прийти на работу, потому что тебе грустно — есть еще люди, которые ждут твоей помощи. Привозят нового пациента — встаешь и идешь работать.

В 1986 году я переехала в Агидель, где тоже работала в медицине — в здравпунктах, сельских больницах. Но те 10 лет в онкоцентре оставили неизгладимое впечатление, всех своих коллег я вспоминаю с уважением и благодарностью.

Каждый человек о своей работе имеет право думать, что делает великое дело. Тогда мы просто работали, а сейчас я вспоминаю, как это было, и понимаю, что действительно великое дело — спасать людей. Даже будучи в декрете, я с ребенком шла в операционную, чтобы почувствовать запах хлорки, потрогать инструменты. Какое это счастье было — работать в таком месте и с такими людьми.

Ранее нынешний руководитель уфимского онкоцентра рассказал, как и чему научился у Рашита Бадыкова. По его словам, старший коллега восхищал не только профессиональными навыками, но и человеческим отношением к окружающим.