Один врач — на четыре отделения. Репортаж из районной больницы, где молодой реаниматолог закрывает дыры за целый штат

Программа «Земский врач» часто звучит как бальзам для регионов. На деле же это история про одного человека, который пытается заменить собой целую бригаду. Анестезиолог-реаниматолог Евгений Цвига приехал в районную больницу в самый адский год — 2020-й. Не за деньгами (их там немного), а за опытом. В итоге на его плечи легли четыре отделения, дежурства без сна, пациенты с COVID-19 и ответственность, которая в учебниках не прописана.

Наши коллеги из NGS55.RU встретились с Евгением, чтобы узнать, не разочаровался ли доктор в своем выборе и какой ценой сегодня дается районное здравоохранение. Подробнее — в материале Ксении Сушко.

Пандемию в России официально объявили в марте 2020-го, а ковидное отделение в местной больнице открыли только в ноябре. К тому моменту вирус уже полгода гулял по району, но система спохватилась, только когда больных становилось всё больше. Свободного места в больнице не было, поэтому ради ковидных коек пришлось почти полностью закрыть роддом.

Спокойно поработать Евгений смог недолго — переехал в район в августе, а в ноябре оказался в «красной зоне». Сменами здесь никто не мерял, мерили пациентами. 25-летний анестезиолог-реаниматолог, только что приехавший по программе «Земский врач», одновременно дежурил в гинекологии, акушерстве, травматологии, нейрохирургии и брал на себя общую хирургию.

«Тяжело мне далось это время, — вспоминает медик. — Было много трагических историй и потерь. Только у меня за год ушло больше 100 человек. А нас работало трое, и у каждого — примерно по 100».

Сам он заразился почти сразу — в ноябре. Отделался тремя днями температуры. Позже, говорит, выработался иммунитет от постоянного контакта. Когда ковид начал сдавать позиции, его рабочий график не изменился. Реанимация, ковидное отделение, приемный покой, операции.

«Один специалист — на всё. Сейчас я каждый день оперирую: это и плановые операции, и гинекологические процедуры, а также работа с неотложными состояниями, пациентами, поступающими в приемное отделение и реанимацию».

Первого пациента ковидного отделения Евгений принял во время ночного вызова. Врача вызвали из дома, он сопровождал тяжелобольного в областной центр, всю дорогу держа руку на пульсе — в прямом и переносном смысле.

Спрашиваю про самый тяжелый морально день — в комнате повисла тишина. И это было самое громкое молчание, которое я слышала. Евгений нахмурился и признался — таких слишком много, чтобы выбирать один.

«Непростых, травмирующих случаев было много. Один из самых тяжелых дней — и физически, и морально — когда в ковидном отделении с небольшим перерывом умерли четыре человека. Это случилось, когда я только начал работать. А из последних случаев — беременная женщина с инсультом. Исход тоже оказался печальным. Мы ее реанимировали, перенаправили в областной центр, но там ей стало хуже».

Четыре смерти за смену. Беременная, которую не спасли. Цифры статистики превращаются в лица, которые Евгений помнит до сих пор.

Путь в медицину для Евгения начался в восьмом классе. Тогда он и понял, что станет врачом. Химия, биология, вечера с учебниками старшего брата, который тоже штурмовал медицинский. Затем были медицинская академия и факультет «Лечебное дело» — универсальное направление для тех, кто еще не определился со специализацией.

«В студенчестве я еще не определился, куда хотел пойти, — признается он. — Был максимализм: и в хирургию хотелось, и терапевтом остаться. Под конец учебы увлекся кардиологией, захотел стать кардиологом».

Мог бы уйти в кардиологию. И, наверное, был бы сейчас в городе — в диспансере, с понятным графиком и коллегами на подхвате. Но всё решила практика после четвертого курса. Студент попал в кардиологический диспансер, влюбился в специальность — и одновременно решил, что сначала должен понять медицину изнутри, не снаружи. Устроился медбратом в плановое отделение, где лежало около 60 человек.

Четыре года совмещал учебу и ночные дежурства, работая сутки через трое. Ставил капельницы, отрабатывал навыки, учился брать кровь из вены так, чтобы пациент не морщился.

«В плановом отделении стрессовых ситуаций было немного — примерно раз в год», — уточняет он буднично, словно годовая стрессовая ситуация — это норма.

Всё изменила «Ярмарка вакансий» под конец учебы. В вуз приехали представители районов, уговаривавшие выпускников ехать в глубинку. Тогда же Евгений услышал про «Земского врача». Сначала не поверил: миллион рублей за переезд — слишком хорошо, чтобы быть правдой для государственной программы. Но проверил и решился переехать в Исилькуль Омской области.

«Мне понравилась именно работа в центральной районной больнице. А Исилькуль привлек тем, что это крупный район с большим населением — подобных в области не так много. Например, в Называевске нет такого уровня медицины, как здесь. Уезжать в другой регион я не хотел: в Омске живут родственники».

Участковым терапевтом — с его бесконечными медкартами и измерением давления — Евгений быть не хотел. Его тянуло туда, где счет идет на секунды. В ординатуру он поступал уже с оглядкой на ЦРБ: кардиолог там был, а место анестезиолога-реаниматолога пустовало.

Исилькульский район, говорит Евгений, один из самых загруженных в области. Но парадокс: в городе нагрузка выше — поток больше, а в районе — интереснее. Потому что сюда люди приезжают с запущенными и хроническими заболеваниями, каждый случай — головоломка, а не строчка в медкарте.

«Сейчас я работаю гораздо интенсивнее, чем в кардиологии. Меня больше привлекает именно районная больница — нравятся неотложные состояния, экстренные случаи».

Коллектив тепло принял молодого специалиста — нового врача здесь ждали давно. Даже после окончания обязательного срока по программе Евгений решил остаться.

«Меня очень ждали здесь, — говорит он без пафоса, констатируя факт. — Почти два года дежурили вдвоем — сутки через сутки. Сейчас я уже свой в коллективе, меня ценят и никуда отпускать не хотят».

Но у районной медицины есть обратная сторона. Пациенты — не безликие строчки в историях болезни из приемного покоя. Это соседи, знакомые и их родственники. Врач знает их лица еще до того, как они надевают больничную пижаму. И когда эти люди не возвращаются из реанимации, сообщать об этом родным в разы тяжелее.

«Ответственности здесь больше. Все друг друга знают, общаются, и из-за этого морально гораздо тяжелее», — признается он тихо.

Мы попросили вспомнить не трагедию, а наоборот — то, ради чего стоит продолжать. И врач оживился. Потому что такие случаи вытягивают всё остальное.

Один из самых запоминающихся пациентов — мальчик, упавший с высоты. Тяжелая травма головы. Реанимация, потом — месяцы восстановления. Евгений заново учил его ходить и говорить. Старался вернуть человека к привычной жизни.

«Мы его восстанавливали, заново учили общаться. Мы сильно с ним сдружились. Недавно он приходил и еще раз благодарил. Сейчас он уже здоров».

Если вы думаете, что районная больница — это рентген из 90-х и вечно пустые холодильники с лекарствами — вы ошибаетесь. По словам Евгения, ЦРБ оснащена так, что городские коллеги могут позавидовать: новые аппараты ИВЛ, современные мониторы, полный набор препаратов.

«Если сравнивать городские больницы и нашу, разница есть, — поясняет он. — Техническое оснащение в городах всё равно больше, больше расходных материалов. Они есть, и их хватает, но всё равно хочется больше. По лекарствам есть всё, что нужно».

А потом делает паузу и добавляет главное:

«Больше всего не хватает не техники и медикаментов, а работников».

Вот она, главная боль сельского здравоохранения: не трубы, не койки и не госзакупки, а руки. Точнее — специалисты, готовые ехать туда, где нет комфорта областного центра, а каждое дежурство превращается в поединок один на один с десятками пациентов.

Евгений не идеализирует условия. Говорит, что молодым врачам страшно. Боятся ответственности. Боятся, что не справятся. Приходится знать многое, чтобы при необходимости заменить коллегу или взять на себя дополнительные обязанности. Но именно здесь, по его словам, и рождается настоящий профессионал.

«В районе хорошо. Для новых специалистов здесь делается всё: покупается оборудование, предоставляются квартиры, есть подъемные деньги, старший коллектив помогает и обучает. Советую не бояться трудностей, искать опыт и много учиться. Учиться нужно всю жизнь».

Скрасило тяжелые рабочие будни Евгения знакомство с Полиной — будущей женой. Если история Евгения — это про вызов и принятие, то история Полины — про выбор любви и науки.

Знакомство случилось в 2023-м. Пару познакомила общая подруга, которая работала с Евгением в кардиоцентре. Полина тогда еще даже не думала о переезде в райцентр — заканчивала ординатуру, строила карьеру, планируя посвятить себя науке.

«Полина с подругой общалась, а она уже рассказала, что есть такой врач, как я. Когда начали общаться, я ездил к ней в город каждый день. Отработал смену, уезжал, а на следующее утро возвращался», — улыбается Евгений.

Она — эпидемиолог. Он — реаниматолог. Два разных полюса одной профессии. Один спасает здесь и сейчас, другой думает, как защитить человечество.

«Я думала, как помочь всем. Хирург и терапевт — это частная история, а эпидемиолог более глобально помогает человечеству. Только, конечно, человечество этого не замечает», — говорит Полина с легкой иронией.

По совету мужа она тоже подала заявку на программу «Земский врач» и устроилась в ту же ЦРБ — заведующей лабораторией. Пришла не рядовым специалистом, а сразу руководителем в коллектив, который сложился задолго до нее, — сугубо женский состав, где каждый сотрудник был старше и опытнее молодой начальницы.

«Я очень переживала, потому что коллектив женский, я новенькая, молодая, и меня сразу взяли на должность заведующей. Было тяжело, долго искала подход к каждому работнику. Первые полгода пришлось поднапрячься: были и слезы, и местные конфликты. Когда молодая девушка приходит и сразу начинает руководить и устанавливать свои порядки, это сложно. Когда просила что-то передать, люди постарше не всегда хотели этим заниматься. Но ничего, потом мы все очень сдружились», — с улыбкой вспоминает она.

Ее путь в профессию начался с волонтерства в пандемию. Пока Евгений разрывался между отделениями районной больницы, Полина целыми сутками пропадала в городской лаборатории: делала иммуноферментный анализ, изучала кровь и помогала везде, где могла. Дальше — научная лаборатория университета, проекты для кандидатских и докторских, собственная разработка.

«Пациентов было очень много, нагрузка большая. С утра до вечера я была в больнице. После эпидемии устроилась работать в научную лабораторию университета. Проводили исследования для науки, для кандидатских и докторских степеней. Также параллельно работали над своим проектом — разрабатывали систему».

А потом был переезд и сумасшедший год, когда она вставала в пять утра, ехала на электричке в город, работала в университете и только вечером возвращалась в райцентр. В таком ритме она жила до тех пор, пока не закрыла свой научный проект.

«В сентябре я официально устроилась в ЦРБ, но еще продолжала дорабатывать свой научный проект. Муж меня в это время очень поддерживал», — говорит она.

Когда Полина переехала, семье дали квартиру побольше. В 2025-м у пары родилась дочь — назвали Леной. Евгений, который еще недавно сутками не выходил из ковидного отделения, теперь каждый вечер гуляет с коляской. Жизнь наладилась ровно настолько, насколько это вообще возможно у двух врачей в райцентре.

Полина тоже оформила договор по программе «Земский врач». Очередной миллион ушел на то, на что обычно тратят деньги молодые семьи: совместное путешествие, ремонт в квартире и бытовые нужды. А на средства, которые Евгений получил в начале своей карьеры, супруги купили машину.

«У меня, конечно, сдвинулся срок договора на полгода из-за беременности и декрета, но ничего страшного. Поэтому я вышла из декрета немного раньше и сейчас работаю на полставки», — пожимает плечами Полина.

Райцентр как место для жизни семью полностью устраивает. Здесь всё рядом: детский сад в шаговой доступности, магазины, аптеки. Воздух чище, чем в городе, людей меньше, а прогулочных маршрутов больше. Каждый вечер пара старается проводить на свежем воздухе: они гуляют с дочкой, отдыхают от тяжелых больничных будней и восстанавливают силы. Однако оставаться здесь навсегда супруги не планируют.

«Наше будущее сейчас зависит от дочери. Планируем переезжать, но еще нескоро. Здесь она пойдет в садик, а к школе, я надеюсь, мы переедем. Пока еще не знаю, куда. Желание есть, но жене еще отрабатывать по программе три года. Хотим переехать из-за дочки — хочется дать ей больше возможностей», — признаётся Евгений.

На вопрос, хочет ли он, чтобы дочь в будущем тоже выбрала медицину, Евгений улыбается.

«Мне хочется, чтобы она пошла в медицину, но решать она будет сама. Если захочет пойти по нашим стопам — хорошо, не захочет — смирюсь».

Он говорит это с такой спокойной уверенностью, что веришь: смирится. Потому что шесть лет работы в районной реанимации научили его главному — нельзя заставлять жизнь идти по твоему сценарию. Можно только быть рядом. И если надо — провожать жену в город на электричку в пять утра, ждать ее с работы или учить чужого ребенка заново ходить.