Башкультнаследие обжалует решение суда по освобождению уфимцев от уплаты 25 миллионов рублей за снос памятника

Специалисты Управления по госохране объектов культурного наследия Башкирии намерены обжаловать отказ суда рассматривать иск Башкультнаследия к Финату Нигманову. Эта история началась в прошлом году, когда Нигманов снес принадлежавший ему столетний особняк под номером 110 на улице Нехаева в Нижегородке. Оказалось, что дом считался объектом культурного наследия. В середине декабря прошлого года собственника старинного здания признали виновным в сносе памятника архитектуры и обязали выплатить 25 миллионов рублей. Позже решение о возмещении ущерба отменили, так как собственник на заседании не присутствовал. Решение о признании вины и штрафе остается в силе. В Башкультнаследии редакции UFA1.RU рассказали свою четкую позицию по этому вопросу. Ниже приводим исключительно доводы ведомства. Снесли дом незаконно. Это факт. В прошлом году в ходе надзорных мероприятий сотрудники управления установили, что объект «Дом жилой с мастерской» под номером 11 на улице Нехаева снесли, причем сам собственник — Финат Нигманов. Законодательство России четко трактует — собственник должен сохранять выявленные объекты культурного наследия. И никак иначе. Ведомство подало на собственника в суд, и судьи согласились с доводами чиновников. Нигмановых признали виновными в сносе, обязали выплатить штраф в 40 тысяч рублей. Это решение Верховного суда Башкирии от 16 декабря прошлого года вступило в законную силу. — По заявлению управления о преступлении отделом полиции № 4 Управления МВД России по городу Уфе проводилась доследственная проверка по факту незаконного сноса выявленного объекта культурного наследия «Дом жилой с мастерской». Однако в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного статьей 243 УК РФ «Уничтожение или повреждение объектов культурного наследия...» было отказано. На сегодняшний день данное решение об отказе в возбуждении уголовного дела управлением в установленном порядке обжаловано, — сообщил редакции UFA1.RU заместитель начальника управления. Вопрос в 25 миллионах рублей Дом нужно восстановить. Представители Башкультнаследия подали исковое заявление о возмещении стоимости восстановительных работ. Заказали экспертизу, специалисты оценили его в 25 миллионов рублей. На рассмотрение дела 16 декабря 2019 года собственник или его представитель в суд не явились. Суд вынес заочное решение об удовлетворении иска, которое 10 января этого года суд же и отменил в связи с возобновлением дела. 28 февраля Ленинский районный суд Уфы вынес решение отказать в удовлетворении исковых требований. Специалисты Башкультнаследия с ним не согласились — как только они получат копии решения на руки, то обжалуют его. Семья Нигмановых сообщила, что знать не знала, что дом — объект культурного наследия. Четкая позиция уфимцев по этому вопросу отражена в этом материале. Ниже приведем лишь комментарий юриста, который отстаивает интересы Нигмановых в суде. — Ни самому Нигманову, ни предыдущим владельцам не предъявляли под подпись никаких охранных документов. Если в Башкультнаследии уверены, что они выполнили требования по сохранению объекта, где доказательства? Они утверждают, что «Дом с жилой мастерской» был выявлен как объект культурного наследия в 1992 году, но доказательства этого нам тоже предоставить не могут. На мой вопрос, где документы более раннего периода, мне ответили, что у них не сохранился архив. Неправда, что по законодательству охранное обязательство не оформляется. Законодательство регулирует выдачу охранного обязательства. В каком бы году выявлен объект культурного наследия не был, он относится к сегодняшнему законодательству. Закон № 73 регулирует выдачу охранного обязательства, и это стало обязательным с 2015 года. Когда бы объект не был выявлен, в Башкультнаследии, как и в любом другом госведомстве, обязаны подчиняться всем изменениям законодательства. Говорить о том, что объект, выявленный в 1992 году, подчиняется законодательству РСФСР, всё равно что утверждать, что преступника, рожденного в 60-х годах прошлого века, надо судить по Уголовному кодексу РСФСР 1960 года. Корреспондент UFA1.RU попросил специалистов Башкультнаследия ответить на эти обвинения. Они это сделали. Изучаем закон более подробно Теперь давайте немного углубимся в перипетии закона. Данный объект выявили еще в 1992 году. На тот момент Федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», на который ссылаются юристы семьи, не существовало. Его приняли лишь 25 июня 2002 года. Как рассказала редакции UFA1.RU член Совета по правам человека при главе Башкирии Эльза Маулимшина, эта информация хранится как на сайте ведомства, так и на сайте мэрии, и дом фигурирует в приказах 28-летней давности. — В 1994 году Уральский архитектурно-художественный институт разработал и утвердил Историко-архитектурный опорный план и проект зон охраны памятников истории и культуры Уфы. В дальнейшем в соответствии с договором № 12/97 от 12 апреля 1997 года в связи с необходимостью устранения недостатков ЗАО «Санкт-Петербургский научно-исследовательский и проектный институт градостроительного проектирования» эту документацию откорректировал. Окончательно в 2000 году объект отражен в документации «Проект объединенных (комплексных) зон охраны памятников истории и культуры исторического центра Уфы» (корректура), который согласован Министерством культуры Российской Федерации (письмо от 14 июля 2000 года № 1031–41–14), — уточняет Башкультнаследие. По словам заместителя начальника управления Алексея Пешкова, на основании приказа Главного управления государственной охраны и использования недвижимых объектов культурного наследия, Министерства культуры и национальной политики Башкирии от 6 февраля 2004 года № 14а объект был утвержден в сводном перечне — «Реестре объектов культурного наследия, расположенных на территории Республики Башкортостан» в качестве выявленного объекта культурного наследия. С тех пор этот объект значится там до 2017 года. Как рассказал начальник управления Алексей Пешков, согласно пункту 4 статьи 64 Федерального закона, объекты, являющиеся на день вступления в силу Федерального закона (то есть до 2002 года) вновь выявленными памятниками истории и культуры на основании законодательных и иных правовых актов СССР и РСФСР, отнесены автоматически к выявленным объектам культурного наследия и снос таких объектов запрещен. — Сведения об отнесении объекта «Дом жилой с мастерской» к выявленным объектам культурного наследия содержится и в Правилах землепользования и застройки городского округа город Уфа РБ, утвержденных решением Совета городского округа 2008 года, он размещен на сайте Главархитектуры Уфы. Приказом управления объекты, включенные в перечень объектов культурного наследия, систематизированы по территориям, а также информация о таких объектах была официально опубликована и размещена на сайте управления, в правовых системах «Гарант» и «Консультант», — отметили в ведомстве. По словам Алексея Пешкова, таким образом, в соответствии с пунктом 7.1 статьи 47.6 Федерального закона охранное обязательство не утверждается в отношении выявленных объектов культурного наследия. До 2002 года отношения в области охраны объектов культурного наследия регулировал Закон РСФСР от 15.12.1978 «Об охране и использовании памятников истории и культуры». Ни Федеральным законом, ни Законом РСФСР не установлены уведомления собственников ранее выявленных объектов культурного наследия до 2002 года о наличии такового статуса у объектов недвижимости и регистрация ограничений в органах учета недвижимости. — Обязанность регистрировать в Едином государственном реестре недвижимости ограничения права собственности на объекты культурного наследия существует с 1 января 2017 года, то есть после приобретения здания семьей Нигмановых, которое она приобрела в сентябре 2016 года. При этом отсутствие в реестре недвижимости сведений об объекте не является основанием для несоблюдения требований к осуществлению деятельности в границах территории объекта культурного наследия. Это пункт 7 статьи 3.1 Федерального закона, специальная норма, направленная на предупреждение возникновения подобных ситуаций, — отметили в ведомстве. — Также для исключения подобных ситуаций существовала государственная услуга и до сих пор существует функция «Выдача справки об отнесении объектов недвижимости к культурному наследию народов Российской Федерации». Управление ежедневно выдает по десять подобных справок. Направление данных в Росреестр в регламентные сроки касается только вновь выявляемых и включаемых в Единый реестр культурного наследия. В отношении памятников, поставленных на охрану до 2017 года, направление данных в Росреестр идет по отдельному графику. Сроки законом не урегулированы. Таким образом, по мнению Алексея Пешкова, якобы незнание о принадлежности недвижимости к памятникам не имеет юридического значения. Собственник объекта в полной мере несет ответственность за допущенные при обращении с ним нарушения вне зависимости от наличия или отсутствия регистрации соответствующего обременения в реестре недвижимости. Собственника предупреждали еще в процессе сноса Специалисты Башкультнаследия говорят, что непосредственно в процессе сноса дома на Нехаева собственника предупреждали о последствиях. Однако после того, как полиция и сотрудники управления покинули объект, дом всё же снесли. Предписание о приостановлении работ, по словам сотрудника управления госохраны, собственник не принял. Также в управлении считают, что собственник не соблюдал процедуру сноса, которая установлена Градостроительным кодексом России, а именно срок уведомления органа местного самоуправления. — Данный срок предусматривает направление уведомления не позднее, чем за семь рабочих дней до начала выполнения работ по сносу. Этот порядок соблюден не был, что может свидетельствовать о преднамеренном характере действий собственника. Следует отметить, что администрация Уфы снос объекта не разрешала, дом аварийным не признавался, в программу переселения граждан из аварийного и ветхого жилья не включался, сносу не подлежал, — сообщили в ведомстве. Сам Финат Нигманов с таким доводом несогласен. — Я был уверен, что уведомление мэрии о сносе — это лишь уведомление, а не запрос на разрешение. Кроме того, в той статье Градостроительного кодекса РФ, на которую ссылаются в Башкультнаследии, речь идет о застройщике и техническом заказчике. Я допускаю, что неправильно трактовал законодательство, юридического образования у меня нет. Но ведь меня обвиняют в сносе памятника архитектуры, а не в нарушении сроков уведомления. Я по-прежнему не вижу своей вины в том, что не знал, что купленный мной дом — выявленный объект культурного наследия. При этом юрист семьи Нигмановых Гульшат Файзерахманова утверждает, что в деле нет историко-культурной экспертизы с целью сохранности выявленных объектов культурного наследия. — По закону такая экспертиза должна проводиться в течение 90 дней после того, как такой объект выявили. Но на дворе 2020 год, дом снесен в августе 2019 года. С 2017 года, когда в Башкультнаследии утвердили последний реестр выявленных объектов культурного наследия («Дом с жилой мастерской» там под пунктом № 353), отведенные законодательством 90 дней истекли многократно, однако экспертизу они так и не назначили, — сообщила Файзерахманова. На это у Башкультнаследия есть своя позиция. — В соответствии с действующим законодательством, чтобы обосновать включение объекта в единый государственный реестр объектов культурного наследия народов Российской Федерации, вновь выявленные подвергают историко-культурной экспертизе. Это плановая работа. За время функционирования управления в Федеральный реестр культурного наследия включено более 110 памятников архитектуры. На текущий момент выявленных остается 1300, и документы на выявление продолжают поступать. Так как данный объект уже утрачен, проведение государственной историко-культурной экспертизы не представляется возможным, — отметили в ведомстве. И самое интересное При этом Башкультнаследие говорит, что, исходя из открытых данных в сети интернет, а именно «Google.Карты», можно сделать вывод о том, что по состоянию на сентябрь 2018 года в доме проживали люди. Собственники же утверждают, что дом был аварийным, непригодным для проживания, и в Сети есть фотографии, где прямо из окна растет дерево. Также, по данным ЕГРЮЛ, в данном объекте недвижимости в 2017 году были зарегистрированы офисы двух юридических лиц: ООО «Гава» (ИНН 0275910910), и ООО «Сапфир Инжиниринг» (ИНН 0275912971), которые специализировались на строительстве автомобильных дорог и автомагистралей, разборке и сносе зданий, добыче руд и песков драгоценных металлов и руд редких металлов. При этом в соответствии с законодательством юридические лица могут быть зарегистрированы в жилом доме исключительно с разрешения собственника. Их регистрирует только одна налоговая в городе — № 39. Вопрос: каким образом получилось так, что в аварийном доме, из которого росли деревья, находится золотодобывающая компания? Мы задали его Федеральной налоговой службе. Как только получим ответ, обязательно его опубликуем. На момент написания материала обе компании числятся по тому же адресу — Нехаева 110.