Испытано на себе: реально ли в Уфе проголосовать дома

Неделю назад я неудачно шлепнулась на льду. И вот, пожалуйста, получите и распишитесь — перелом. — Милочка, вам — постельный режим и не скакать недели три как минимум, — посмотрел на снимок и покачал головой врач. Что делать: оформляю больничный и прыгаю на одной ноге обратно домой — выздоравливать. В пятницу позвонили коллеги. Мельком затронули тему моей сломанной конечности и наперебой стали рассказывать, кто куда пойдет голосовать. Батюшки-светы: в воскресенье же выборы! Со сломанной ногой да по сугробам до избирательного участка я точно не доскачу. Неужели судьбу страны без меня будут решать?! К счастью, вспомнила, что можно якобы специально обученного человека с урной для голосования домой заказать. Вот что из этого получилось. А у вас веская причина? Тут же бросилась звонить в избирательный участок, но телефон лениво выдавал гудки. Но судьба страны не ждет — судорожно нахожу на просторах интернета телефон горячей линии и набираю центральную избирательную комиссию республики: — Алло, ЦИК слушает. — Я хочу домой пригласить человека с урной, чтобы проголосовать. Это возможно? — от волнения у меня потеют ладони: вдруг откажут? — А причина у вас веская? Болезнь или что? — допытывается строгий голос. — Ногу сломала, дойти до вас не смогу. Достаточно веская причина? — Тогда звоните на свой участок, они в будни с четырех до восьми вечера работают, там вас запишут и поставят в очередь. Только если будете звонить в день голосования, постарайтесь их набрать до двух, потом они уходят по адресам, — проинструктировали в ЦИКе. Ух, гора с плеч! Я дозваниваюсь до участка, отвечаю на те же самые вопросы. И — вуаля: — К вам придут 18 марта в течение дня, ждите, — обещает мужской голос. Да куда ж я денусь с гипсом на ноге? Держись, страна, всё будет в лучшем виде! День «Ч» Утром 18 марта телефон разрывался, как наэлектризованный: друзья и коллеги торопились рассказать, как сходили на избирательный участок, угостились там пирожками на славу, получили подарочки и поставили галочку. А я сижу и завидую — когда же ко мне придут? Ждать пришлось до обеда. В 14:23 звонок разразился трелью, и на пороге квартиры объявились трое мужчин: паренек с папочкой, мужчина лет 50 с урной для голосования и брутальный полицейский. — Мы с избирательного участка, здравствуйте. Гузель Асхатовна здесь живет? Можем пройти? — рапортует полицейский. Я как увидела делегацию, речь потеряла. Видимо, от счастья. — Проходите, — говорю, а сама на костылях пытаюсь в сторону стола проковылять. Молодой человек сверяется со списком, напротив моей фамилии ставит галочку и просит заполнить заявление. В бланке следует вписать свои данные и причину, по которой я не могу явиться на избирательный участок. Послушно ставлю везде подписи. — А справку о переломе-то надо? — вдруг спохватываюсь я. — Мы и так видим, что не притворяетесь, — улыбается дядя с урной. Наконец все формальности позади, и мне вручают долгожданный бюллетень. Ставлю заветную галочку и опускаю документ в урну. — Ребят, а можно я с вами сфотографируюсь? — вопрошаю я. — На память — когда еще так голосовать буду. — Не положено нам! — отрезал полицейский и сжалился: — Вы выздоравливайте да на участок приходите. Там и фотографируйтесь, сколько угодно. Ну что поделать, останусь без фоточки. Зато долг гражданский выполнила.