18 октября понедельник
СЕЙЧАС +7°С

Виктор Суздальцев, заслуженный художник Республики Башкортостан: «Если автор вложит в работу сердце – она останется»

Поделиться

Поделиться

Поделиться

Яркие, выразительные, праздничные… Его работы, вкоторых отразилось по-детски доброе восприятие мира, ценят и покупаютколлекционеры в России, Австрии, Турции, Франции, Японии. Несмотря на свойсемидесятилетний юбилей, художник не утратил способности удивляться великолепиюприроды и передавать это ощущение своему зрителю. Картины Виктора Суздальцеваполучили признание на специальных международных выставках и конкурсах. На егосчету диплом Второй независимой Международной биеннале графики «БелыеИнтерночи» (Санкт-Петербург); Диплом Третьей независимой Международной биенналеграфики «Белые Интерночи» (Санкт-Петербург). Накануне встречи я уже знала, чтоВиктор Иванович – человек общительный, жизнерадостный и любит подшутить надсобеседником. Поэтому была готова к тому, что меня, говоря современным языком, будут «разводить». Например, рассказами о том, что наряду с маслом иакварелью, неплохо рисовать комбижиром… И не ошиблась. Говорить мы начали вшутливом тоне, но когда речь касалась важных вещей – интонация утрачивалаигривый характер.

– ВикторИванович, вы рисуете в необычной манере. У вас такие сочные краски, когдавпервые увидела ваши картины, честно признаться, была искренне удивлена ивосхищена их фантастической красочностью. Создается такое ощущение, что высказочник. Любите сказки?

– А что, у меняне сказки что ли? Сказки! Вы знаете, как ребятишки рисуют картинки? Беруткраску: желтую, синюю, красную – и рисуют, больше у них нет красок. Я – то жесамое. Беру яркие краски – и какая попадет, той и крашу…

–Ах, вот в чем дело! Но тем не менее из этих красок у вас же получается создатьнечто такое, что вызывает у человека ощущение восторга.

– Ну а как же, я же сахардобавляю…

–Здорово. А на самом деле, если говорить чуток серьезнее? Почему у вас такие нереалистическиепейзажи?

– У ребятишек черных красок нет,и коричневых нет. А есть краски радостные. Вот и я смотрю с этой точки зрения.Можно работу делать в красном, желтом или синем цвете – она сразу зрителя

Поделиться

остановит. У меня восприятие, как у детей. У маленьких ребят – у них же всевеселое: забор, цветочки, тучки… А сама природа, она именно такая – у неечерных красок нет.

– А помните свое первое впечатление отживописи? Что вас так восхитило, что вы решили непременно художником стать?

– Родился яраньше, чем война началась, в 1940 году. А когда мне было пять лет, я танкирисовал, самолеты. Даже не знаю, как это понять, как объяснить. Рисовал, кактанк стреляет, самолет летит. А я ведь никогда их не видел. Вот, видимо,разговоры о том, какой танк, какой самолет, откладывались, и, может быть, я самчто-то еще придумывал.

Я родился вОренбургской области, а Оренбургская область – это, можно сказать, степь. Тамтолько один раз в году бывает, что все горит, все светится: это цвететсон-трава. Фиолетовая, синяя, белая, желтая, красная: неделю цветет – и всевыгорает. Когда отец перевез нас в Башкирию, я был поражен, как растет береза,какие цветы бывают. Их в Оренбургской области не было, там только ковыль. Дасуслики, которых мы (голодные же были) ловили, стреляли, ели. Мне тогда 11 летбыло.

Получается,60 лет прошло, а это детское ощущение остается. Вы по-прежнему смотрите на всетак, будто первый раз видите. Как вам так долго удается сохранять «детскостьвзгляда»?

– Мы с красотойприроды связаны, она же влияет на настроение… Одно дело, когда скучно, тучи,дождь идет… Или вот залез на огромную гору и как глянул – а там такая панорама:тучки светлые плывут, речка, хочется искупаться, вот это чувство и надопередать.

– В этомплане меня у вас картина «Зима» поразила. На первом плане все конкретно:лошадки, возы, а дальше такой простор…

– Вот говорят, что все дали,дали у меня. Но есть у меня и камерные работы. В этом плане я благодарен АркадиюНиколаевичу Васильеву. Это, можно сказать, мой второй папа. Он привил мне

Поделиться

любовь к искусству, мало говорил, но всегда по делу. Он был сослан в Кумертауза анекдот, закончил до того Одесское художественное училище, прекрасно рисовал.

Как-то накануне 7 ноября я пришел в школу, а тамхудожник пишет портрет Сталина – сухой кистью. Знаете, что такое сухая кисть?Вот он держит перед собой фото Сталина и рисует. Я открыл рот и смотрю. Целыйчас просмотрел: глаза появились, усы, звездочки… И он ожил. Художник это заметил.А я-то на уроки не хожу: на фиг мне урок там какой-то! Пока он доделывал, япобежал домой, взял у матери три беляша, говорю ей: «Дай, пожалуйста, дядюхудожника угощу, а то он целый день пишет – и ничего не кушает…» Принес. Послеугощения он говорит: «Ты что, художником хочешь стать?» Я отвечаю: «Хочу».Тогда он спрашивает: «А что ты умеешь?» А я тогда ничего не умел.

В 1951 году япервый этюд в жизни сделал маслом. Купил уже к тому времени кисти, краски. Воткаталог будет – я его обязательно сфотографирую. Показал его АркадиюНиколаевичу, ему понравилось. Он коротко сказал так: «О, здорово». И вот с тогоэтюда и пошло. Под таким чутким вниманием я и учился.

Затем в 1955году уже персональные выставки начал делать.

– Год назад ябыла на мастер-классе у одного художника. Он рассказывал, что все великие самисебе краски делали. Материалы должны быть качественными, чтобы картины дольшесохранялись. А вы краски себе сами делаете? И вообще любите экспериментировать?

– Я иногдаимприматуру делаю, холст подготавливаю как Серов, как Брюллов. Вы, может быть,не поймете… Они закрашивали холст каким-то цветом, подкладку делали, а затемуже писали. Я тоже это делаю, но иногда я делаю даже цветную растяжку. Напереднем плане темную, а вот туда, вдаль уходит светлая – как будто продавливаюпространство. И сама вот эта имприматура – ее просто так не напишешь: «чужая»краска там не будет держаться, краска должна подходить, иначе она просто «вылетит»,будет как фонарь.

Все проверяетсявременем, и художник остается, и работа остается. Новосельцев в советское времяне был известен, а его работы живут. У Васильева немного работ, но ониостались, у Левитана… Значит, художник зажигал что-то, трогал. Если художниквложил в работу сердце свое, то она останется. А если этого нет, работапропадает. Его не ценят, и холст не ценят.

Поделиться

–У вас в работах нет урбанистических элементов. А вы понимаете тех художников,которые поэтизируют промышленные пейзажи, стройки, заводы и прочее?

– Вы знаете, каждый художник выбирает своегоучителя – негласно. Может быть, он Мане или Ван Гога любит, может, Левитана,может, Каро. И начинает под него работать. Но со временем это проходит. Онпостигает школу, и когда он ее постигнет – у него вырабатывается свой стиль.Вы, например, мои работы увидели – вы их уже ни с кем не будете сопоставлять. Уменя уже свой почерк. Однако когда я был маленьким, я любил Левитана: за егогоршие этюды, за мостик… И я всегда восторгался им. Когда время прошло, мнестали другие работы нравиться. Как раз время-то и лечит: стирается худшее, аостается лучшее.

Или вотхудожника Филонова знаете? Филонова мало кто знал. Их в свое время прижимали. Апотом, когда его показали, ему все стали подражать. И не только подражать –работать даже как он. Но со временем все это проходит. Художник находит свойязык и работает.

– А другимивидами искусства интересуетесь?

– У меняплемянник – солист Большого театра. Закончил Уфимскую балетную школу, и сейчасработает в театре Немировича-Данченко. Раньше я играл на гитаре, но вот из-затравмы руки гитару бросил. Я был с великими гитаристами знаком: сИвановым-Крамским я очень долго дружил. Это корифей нашей гитары. Музыку ялюблю: и Штрауса, и Шумана, и Бетховена.

Хожу в театр.Хотя в последнее время – как только мне что-то не нравится, начинаю плеваться,ухожу. А вот в Москву приезжаю – хожу на балеты.

– Сейчаспоказывают часто выставки модернистского искусства. Разные там экспериментальныеинсталляции, вообще порой непонятно что. Как вы на это смотрите?

– Это знаетечто? Я думаю, что это от незнания истории искусств. Надо же все изучать. Этобыло модно на Западе, а теперь перешло к нам, но и у нас сейчас уходит. Стольколюдей у нас талантливых: Домашников, Лутфуллин – они же не боятся делатьнатуралистические работы и находят грани, которые задевают человека за живое.Если бы этого не было, то и Бурзянцев, и Домашников творили бы по-другому.Кстати, о Бурзянцеве. Когда он окончил Пензенское училище, он подражал ВанГогу: и техника у него была такая же, и краски, а потом резко изменился и сталБурзянцевым. Во время учебы это не возбраняется – пользуйтесь всем чем угодно.

Когда человеквостребован, эта энергия идет от вас ко мне. Я стараюсь, чтобы вам былоприятно, и энергия ко мне возвращается.

Зельдина знаете? Вот он актер ив 95 лет работает. Он востребован, он и сейчас пляшет, танцует, он живет этим.Вот так и художник. Если он так, от случая к случаю напишет, то какой он

Поделиться

художник?А когда он живет этим, это совсем другое дело.

–Что кроме искусства вас занимает?

– Я и рыбачить люблю, и на охоту хожу. Простоотдохнуть. Не ради того, чтобы пострелять, – просто посмотреть природу,животных. Вот вылетит куропатка – у тебя сердце забьется: живая душа полетела!Можно было сразить. Но уже время приходит, когда, как говорят, времяразбрасывать камешки, и время собирать. Понимаешь, что мы не одни на беломсвете. Надо, чтобы что-то осталось.

– А что бы вымогли посоветовать тем, кто сегодня мечтает стать настоящим художником?

– Надо учитьсяписать так, чтобы в каждой работе была частица не только тебя, но и тойприроды, которую ты хочешь передать. Когда ты делаешь работу, надо вкладывать внее всю душу. Тем, кто задумал делать красоту, надо уже сейчас обратитьвнимание на изучение всего-всего. Даже не важно, будете вы художниками или нет,но если вы займетесь изучением буквально всего, то оно вам в жизни пригодится.

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Хочешь быть в курсе событий, которые происходят в Уфе? Подпишись на нашу почтовую рассылку
Загрузка...
Загрузка...