Анна Козаева, начальник Гидрометцентра Башкирского управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды: «Равнодушного синоптика, который бы не переживал за свои прогнозы погоды, я в своей жизни не встречала»

Решение всемирного Нобелевского комитета о том, чтобы вручить премию мира за 2007 год группе исследователей из Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) за «работу по распространению знаний об изменениях климата и принятию мер в целях пресечения распространения негативных процессов», может быть, и было неожиданным, но вполне закономерным.

Ведь ничто человечество так не пугает, как фраза «глобальное потепление». И нет темы в мире более обсуждаемой, чем погода.

Резкое похолодание, после непривычной для середины апреля жары, заставило и уфимцев заговорить о том, что с погодой происходит что-то странное. А с кого еще спросить ответа за эти природные катаклизмы, как не с начальника Гидрометцентра Башкирского управления по гидрометеорорлогии и мониторингу окружающей среды Анны Константиновны Козаевой.

– Климат меняется, и это факт неопровержимый. Изменения существуют, и проявляются они в увеличении количества опасных метеорологических процессов и возрастании числа аномальных явлений погоды. Яркий тому пример – 1 июня прошлого года, когда по республике прошло такое несвойственное для наших широт явление как торнадо, при прохождении двух контрастных холодных фронтов произошло формирование линии шквалов.

И если мы не в силах предотвратить его, то должны по крайней мере предсказать. А если говорить в мировом масштабе, то стоит вспомнить о том, что в свое время была такая норвежская служба противоайсберговая. В прошлом году ее расформировали, потому что в Антлантике айсбергов не осталось. Так что если бы «Титаник» плавал в наши дни, то с ним бы ничего не случилось.

– Понятно, что массовое таяние льда в Арктике грозит тем, что поднимется уровень мирового океана, но мы-то от прибрежных районов далеко. Чем нам оно может грозить?

– Есть несколько точек зрения на этот счет. И одна из них, как раз и состоит в том, что на смену глобальному потеплению может прийти глобальное похолодание. Как в фильме «Послезавтра». Он, кстати, основан на реальных расчетах английских ученых, которые построили атмосферную модель и по их данным через 80 лет на Земле может существенно похолодать. Единственное, что в фильме для усиления эффекта этот процесс сжали до нескольких недель или даже дней. Но в принципе, такое возможно. Есть и другая теория. Согласно ей климат в Башкортостане через несколько десятков лет будет таким, как на побережье Черного моря сейчас. Теорий много, знаний мало. Мы не можем составить прогноз погоды точный по дням даже на месяц (его точность 60-70%), а уж говорить о таких глобальных прогнозах вообще не имеет смысла. Как говорил один мой коллега, наши знания о погоде составляют только 10%, осталось узнать еще 90. Вот когда узнаем, тогда и сможем точно предсказывать погоду.

– Как сильно изменилась погода за последние годы?

– В первую очередь, это убыстрение атмосферных процессов. Действительно, какое-то время назад предсказание, мол, какая погода была два дня назад в Москве, такая же сегодня будет в Уфе, имело под собой основу. Теперь за сутки расстояние от Москвы до Уфы воздушные массы преодолевают запросто. Идет увеличение скоростей. Плюс нарастание аномальных явлений. Далеко даже ходить не надо – апрельская волна тепла. Мы ждали, что она будет на 3-5 градусов выше нормы. У нас просто рука не поднялась поставить в прогнозе превышение нормы на 8-10 градусов. Это и есть аномалия. Мы с осторожностью даем аномальные прогнозы, а природа не осторожничает.

– Ваша работа тоже сильно изменилась?

– Первоначально прогнозы передавали вообще с помощью азбуки Морзе, которую я не застала. Я начинала с факсимильных аппаратов. Принимали вредные химические карты, мы на них работали, нам молоко давали за вредность. Порой нам даже и проанализировать погоду некогда было. Надо было нарисовать и обработать вручную по 40 карт за смену. Сейчас наша сеть работает по системе Гис метео. Система автоматизирована. Машина карты расшифровывает. А с начала 90 годов мы стали получать карты из английского национального центра погоды, которые очень помогают нам в работе. Их у предыдущих поколений синоптиков не было. Нас исключительно российской службой сложно назвать: спутники у нас американские, карты английские, Дальний восток в тесном контакте с Японией работает.

Единственный бесплатный международный обмен в мире – это метеорологический. Но основа любых прогнозов – это сеть метеостанций. И в нашей стране они до сих пор работают на уровне прошлого века по оснащению приборным оборудованием. Обновить его пока только обещают. Программа модернизации у нас есть, в этом году мы ждем поступления восьми полуавтоматических метеорологических станций. Но поступят они к нам только в ноябре, когда грунт уже начнет промерзать, поэтому установить их мы сможем только в следующем году. Вложения требуются очень большие. Но надо понять, что ущерб от стихии гораздо больше. Лучше быть во всеоружии, чем потом разгребать завалы с помощью МЧС.