Был заложен в 1895 году: как староверка восстановила дом прадедушки и открыла в нем постоялый двор

Многие считают, что староверы — закрытая община. Этот миф активно разрушает Татьяна Чуфенева. Она живет в небольшом алтайском селе Солоновка и принимает гостей на своем постоялом дворе, а попутно открыто рассказывает о вере и традициях семьи.

NGS22.RU поговорил с Татьяной о быте староверов, семейных традициях и о том, почему после Москвы она решила вернуться в село, чтобы восстановить родовое поместье.

«Кержацкие палати» — дом с уже вековой историей, который стал для семьи Татьяны не просто крышей над головой, а местом, где можно жить по своей вере и особым правилам, которые присущи старообрядческим общинам. Изначально они обосновались в более уединенных местах, но к 1925 году вернулись поближе к Бийску, в село Солоновка, где прадед Татьяны приобрел дом.

— Дом находился в центре, и из-за удобного расположения сюда часто просились на постой: тогда связь между селами и городами была налажена гужевым транспортом, поэтому путники останавливались у нас. Если заезжий дом в двух усадьбах отсюда был переполнен, то всех с радостью принимали здесь. Отказать человеку в крове, тепле и еде в семье считалось неприемлемым, — начала свой рассказ Татьяна.

Больше десяти лет родовое поместье пустовало: после смерти бабушки Татьяны следить за ним было некому, поэтому дом оказался заброшенным.

— Мы тогда жили еще в Московской области и переезжать не собирались. Но в селе оставались каждое лето, в одно из них и решили посмотреть, насколько всё плачевно. Усадьба была в ужасно заросшем состоянии, мы пробирались сквозь заросли и думали, что тут навряд ли можно еще что-либо сделать. А потом зашли внутрь и поняли: дом еще живой.

Сруб 1895 года постройки был цел, сохранились и крепкие лиственные бревна. Тогда у семьи и появилось желание попробовать спасти родовое поместье.

— Сначала мы хотели просто прибрать: что-то разобрать, что-то сохранить, где-то чуть-чуть добавить. Старую веранду разобрали, на ее месте появилась новая, с просторной кухней и большим столом, где сегодня мы кормим гостей. Затем решили поднять и второй этаж, а потом так увлеклись, что остановиться уже было невозможно. Проводили здесь лето, а обратно в Москву просто не уехали, старший ребенок пошел в первый класс уже здесь.

После долгого перерыва дом вновь начал принимать гостей — уже в обновленном виде и с особым уважением к истории и традициям старообрядцев, которых долгое время было принято считать закрытой, обособленной общиной.

Старообрядцы, или, как их еще называют, кержаки, соблюдают строгий устав, который регламентирует всё: молитву, порядок дома, прием гостей, семейные отношения и повседневный быт. Хотя со стороны их образ жизни может казаться строгим и непонятным, на самом деле общение с внешним миром выстроено по внутренним правилам, которые ставят во главу угла честность, чистоту и заботу о ближних.

— Мы не прячемся, но у нас всё устроено по своему уставу — домострою. Поэтому, наверное, со стороны не всегда ясно, почему у нас всё так серьезно. Наш дом всегда был повернут к людям лицом, несмотря на все наши внутренние устои. Например, мы очень ценим чистоту, считаем, что она должна быть во всём: не только в одежде, но и в своих помыслах, отношениях. Мы очень много молимся, поэтому за свой стол посадить приезжих не можем. Живем в соседнем здании, а гостей селим именно в исторической усадьбе. Однако же и тогда, когда в этом доме еще жил мой дедушка, у него всегда было отдельное место для приема гостей, отдельная посуда для них, — рассказывает Татьяна.

К слову, гостей здесь принимают круглогодично, тогда как многие конкуренты работают только в сезон.

— Село у нас на пути федеральных трасс. Постояльцы могут нагрянуть в любой момент, поэтому нужно быть готовыми всегда, — размышляет Татьяна.

Семья старалась возродить дом таким, каким он был на старых фотографиях. Так, возле дома появился такой же, как и раньше, традиционный забор с калиткой. Кроме того, сохранилась и кухонная утварь: чугунки, корыта, сечки для капусты и даже самовары, из которых сейчас с удовольствием пьют чай гости.

— В некоторых комнатах сохранился пол, что-то пришлось подлатать или закрыть вагонкой, но главное, что дом по-прежнему живет.

Родовое поместье, по словам Татьяны, — это классический сибирский пятистенок. Передняя комната в нем сохранилась почти в неизменном виде и сегодня служит главным гостевым пространством. На втором этаже расположены четыре горницы, где постоянно останавливаются гости. В каждой есть балкон — можно выйти, посидеть с книгой или просто насладиться природой и видами Солоновки.

В одной из горниц стоит та самая ретрокровать с пружинами, какая когда-то стояла у бабушки, — многие гости отдают предпочтение именно ей, чтобы окунуться в детство по полной. А еще внутри дома есть уютный камин, который семья заложила на месте русской печки.

— Мы сохранили старые кирпичи, которые еще более ста лет назад делали сами староверы: находили глину, обжигали и складывали — об этом тоже рассказываем нашим постояльцам, — добавляет Татьяна.

Помимо постоялого двора, как его называет Татьяна, у их семьи в Солоновке есть еще и аптека — к слову, единственная во всём селе. Ранее аптеку вела местный провизор — женщина пенсионного возраста, которая осталась одна и решила переехать в город, чтобы помогать детям и внукам.

— Мы только переехали из города, у нас трое детей, рядом бабушка под 90 лет. А ближайшая аптека — в 40 километрах. Я понимала: без нее здесь просто нельзя, село бы осталось без лекарств, — рассказывает женщина.

Тогда семья решилась оформить лицензию и взялась еще за один бизнес, который продолжил существовать уже в новом формате — с акцентом на туристический ассортимент: травяные сборы, БАДы и продукция местных травников. Дом, который занимала прежняя хозяйка аптеки, семье не понадобился, поэтому он тоже превратился в небольшое общественное пространство — арт-буфет, где местные жители круглый год могут не только пообщаться за кружкой чая с пирогом, но и выставить свои работы: различные предметы для дома, самодельный текстиль, посуду и прочую утварь.

— Нам хотелось сделать всё возможное, чтобы люди в Солоновке оставались. Село может выжить только тогда, когда в нем живут люди, когда заняты дворы, когда сюда возвращаются. Я мечтаю, чтобы каждый ребенок, который вырос в селе, вернулся в него. Какая бы ни была профессия, — уверена Татьяна.