Тайфун Курултаевич рассказал о встрече с властями в Уфе

UFA1.RU публикует продолжение разговора с Фиданом Кульмухаметовым, которого публика знает как Тайфуна Курултаевича. В прошлой части он рассказал о тяжелой молодости и бедной семье, об обмане в БГУ, становлении образа лидера партии «ХЗ» и сложностях в съемках. В этой части мы поговорили о политике, позитиве во время СВО, общении Фидана с властями, о том, почему не началась его реальная политическая карьера и как бы он решил проблемы Башкирии. «В нынешних реалиях очень много законов, которые могут против себя сыграть» — Вы писали, что ничего не меняется после роликов, но после вашего видео про Зубово объявили конкурс. Что еще удалось вам поменять за это время? — Я долго думал, снимать ли мне про это. Я начинал очень тихонько. Потом, когда у меня терпение лопнуло, я про это снял, и на следующий день объявили конкурс на ремонт. Про то, что ничего не меняется, я в общем говорю. Это 50 на 50. В некоторых районах невосприимчивые главы, они очень уверенно сидят в своих креслах и ничего не боятся. И Тайфуна Курултаевича они считают клоуном или человеком недалекого ума. Недавно Радий Фаритович ездил в Октябрьский и открывал мост через реку Ик. Ролик про это мы снимали прошлым летом. Это, наверное, один из самых больших результатов. В основном это дороги, я снимаю, и после меня проезжает техника. Например дорога в сторону деревни Шаймуратово. В Толбазах всё лето люди сидели без воды. Администрация района сейчас ведет работу по замене труб, но из-за этого страдает народ. И не поменять их тоже неправильно будет, потому что если они этого не начнут делать сегодня, то через 2−3 года это тоже будет «колпакс». Важно было именно через меня донести народу проблему. И народ уже немножко подуспокоился и терпеливо ожидал. — Что нужно сделать для того, чтобы что-то изменилось? — Нужно не молчать. Одна из целей Тайфуна Курултаевича, как образа и его роликов, — чтобы люди повторяли за ним и не боялись брать в руки телефоны, но этого не происходит. Процентов десять от общей массы что-то делает, но в целом народу без разницы. Продолжают ездить по этим дорогам и злиться, ругать власть, но никаких продуктивных действий не делают. Мне говорили: «Сейчас тяжелые времена, СВО, ты должен более позитивно освещать проблемы». Но я считаю, это неправильно. Если мы забудем о том, что есть проблемы в республике, через два-три года это будет, как Тайфун Курултаевич говорит, колпакс, большой снежный колпакс будет. (Смеется.) — С другой стороны, та же проблема транспорта, она самая распространенная. Люди и в паблики выкладывают, и в комментарии пишут, но как будто бы ничего не меняется. Есть ли тогда народу смысл что-то предпринимать? — Всегда есть смысл что-то сказать. Мне тяжело становится, когда я вижу какую-то проблему и не говорю про нее. Хотя тоже есть свои риски, я тоже много чего опасаюсь. Люди боятся сами снимать, но мои ролики они очень хорошо поддерживают. Поэтому я бы хотел, чтобы таких, как я, становилось больше. Люди думают: «Ой, у меня маленькая аудитория, я боюсь, меня никто не поддержит и меня сразу посадят». Но если делать всё в рамках закона, то не посадят. Это, конечно, тяжело. В нынешних реалиях очень много законов, которые могут против себя сыграть. Основная задача Тайфуна Курултаевича в том числе и в том, чтобы проблемы районов не оставались в районах. Уфа не знает, что творится у нас по республике. Дальше своего кампуса (шутит) ничего не видит. Я поговорил в Белом доме с людьми, они как будто вообще не в курсе. И задача Тайфуна Курултаевича вынести эти проблемы на центральную площадь нашей республики, чтобы и глава об этом знал, и все подведомственные чиновники, многие из которых бестолковые. Многие работают, да. Но чтобы они работали, нужно об этом говорить. Про отношения с командой Хабирова и давление властей — Вас пригласили в Белый дом после слов «общество терпил»? — Да. — Нашли в итоге точки соприкосновения? — Нет, не нашли. — А что такого потребовали? — Они ничего не требовали, просто говорили о том, что в такие тяжелые времена нужно больше позитива давать. Но позитив уже неоткуда достать народу, из кармана зимней куртки его не вытащишь. Цены на всё растут. Настолько уже накипело у народа, что позитива тут не найти. В том числе и Тайфун Курултаевич не может найти. Да, я могу снимать про Уфу, которая улучшается. Где-то с проблемами, о которых нужно говорить, она всё равно идет вперед, а не скатывается куда-то, не деградирует. Но если взять всю республику, то там позитива намного меньше. — Насколько сильно вы ощущаете давление со стороны властей? — С любой властью нужно договариваться в любом случае, потому что отдельно власть не будет существовать. И отдельно народ без власти тоже не сможет существовать. Нужно находить какие-то компромиссы. Но так как я из народа, я всё равно остаюсь на стороне народа. Никаких денег, ничего мне никогда не предлагали. Мне предлагали сделать репортаж, например, при этом оставаясь Тайфуном Курултаевичем. Так было с мэром Уфы Ратмиром Рафиловичем. Мы нашли хороший формат, когда я остаюсь в образе, показываю проблемы города, но при этом показываю и работу Ратмира Рафиловича. Меня такой компромисс устраивает, но это не означает, что Ратмир Рафилович потом мне может сказать: «А давай-ка ты не снимай в „Зеленой роще“ и не выкладывай это у себя в телеграме». Я на это уже не подписываюсь. — А как считаете, возможно ли такие отношения у вас выстроить с Белым домом? — Наверняка можно. Я вообще не в оппозиции, и не люблю, когда меня приписывают к оппозиции. Я занимаюсь своим делом, и вообще, честно говоря, за последние 3−4 года в оппозиции тоже я разочаровался. Про карьеру в реальной политике и способах решения проблем — Были мысли стать, например, депутатом Курултая и оттуда уже на все эти проблемы воздействовать? — Мысли были такие в прошлом году, хотел стать самовыдвиженцем в депутаты Курултая. Потом я почитал, поузнавал, может ли сейчас такое случится. Во-первых, нужно много подписей собрать. Второй момент: нужна поддержка других депутатов Курултая. А у меня контры с ними (смеется), они меня не любят. Есть друг, который вхож в Курултай. Он увидел, что там проводят экскурсии для студентов. Закинул для меня удочку и буквально через час он пишет, что нет, не получится, они тебя боятся. — Ну это знак качества. — Это знак качества для меня, но для них это знак плохой работы. — Если бы вы всё же стали чиновником или депутатом, как бы решили проблемы с дорогами? — Я думаю, для решения транспортных и дорожных проблем в республике вообще нужен тотальный контроль. У нас нет надзорно-контрольных органов. У меня ощущение, что за последние годы у нас асфальт из пластилина как будто детского делают. В Кугарчинском районе до сих пор лежит асфальт 20-летней давности. И он не бьется и не рушится. А асфальт, который два года назад положили, уже весь разрушен. Еще и грузоперевозок стало больше. Туризм напрямую с дорогами связан. Не развивайте тупизм, а развивайте туризм, Тайфун Курултаевич говорит это. (Смеется.) Туризм начинается с дорог. И хорошее настроение тоже начинается с дорог. Если ты с утра на работу по этим ямам едешь, то ты и их вспомнишь, и что дерево спилили на Ленина, и про коррупцию. На каждой яме ты вспоминаешь о проблемах. А когда ты ездишь по ровной дороге, ты просто не думаешь об этом. — А если говорить о транспортной проблеме в Уфе? — Я, честно говоря, вот эту проблему только по видеороликам знаю. Сильно не погружался. Вернемся во время, когда Радий Фаритович сказал про Техас. Мне кажется, нужно было идти по другому пути. Не убирать все пазики, а сначала подготовить транспорт. Почему нет водителей? Потому что маленькие зарплаты. У нас в сфере ЖКХ зимой трактора стоят, КАМАЗы. Они просто простаивают. Мне об этом Ратмир Рафилович сам говорил. Люди не идут на зарплату 45 тысяч. Люди по часу стоят, ждут, такого раньше никогда не было. Да, сейчас пробок нет из автобусов, зато есть пробки из людей. Нужно найти баланс. Я вообще думаю, что я бы мог решить это. Я бы очень хотел возглавить какой-нибудь район и погрузиться в это, и узнать, насколько всё плохо, и насколько всё реализуемо. Насколько это вина чиновников бестолковых, которые просто не хотят работать. С другой стороны, нужно ли мне это? Я человек вообще несистемный, я больше двух лет ни на одной работе не работал, потому что я не люблю, когда кто-то надо мной стоит и кто-то мне указывает, что делать. Я это просто ненавижу, слишком я, ну, такой свободолюбивый башкорт. — Что хорошего есть в Башкирии? — Тяжело, когда ты всё время про плохое говоришь и хочешь сказать про хорошее. У нас прекрасные люди, у нас очень гостеприимный народ, у нас есть просто шикарная природа. Уфа тоже очень красивый город. Да, есть проблемы, он не такой туристически привлекательный, как, например, Казань. Были в Янауле? Очень красивый город. Я бы остался жить в Янауле на месяц, наверное, летом. Развивающийся, красивый город, аккуратный, с современной инфраструктурой. И я бы никогда не подумал, что вот там, где-то на севере, у нас есть такие города. Нефтекамск тоже неплохой город, достаточно красивый. Мы там, правда, были зимой, но, я думаю, летом он еще красивее. У нас есть история, ей можно гордиться. И у нас есть современные музыканты, которыми тоже можно гордиться. Многие из них иноагенты, но то, что они дают в плане искусства культуре России и культуре Башкортостана, этого в любом случае не отнять. Как дальше жить? — Как считаете, каковы шансы, что вас попросят однажды из республики или страны? — Я думаю, минимальные. Для меня это очень важно. То есть, если я не в творчестве, значит я в кризисе, я ухожу в лес. А так я не хочу, я хочу что-то давать обществу. То, что я сам во всём разочаровавшись, могу куда-то уехать, это более вероятно. Но меня всё-таки держит этот патриотизм по отношению к республике. Я патриот своей республики. Патриот вот этой красоты, которая у нас есть. Это последнее, наверное, чем мы можем сейчас прямо вот так гордиться. Я хочу, чтобы наша республика улучшалась. Чтобы, например, водители фур не проезжали и потом не писали: «Что стало с дорогами в Башкортостане?» Это очень сильно бьет и по репутации республики, и по имиджу, и вообще задевает меня как патриота. Я бы этого не хотел, и поэтому я стараюсь сделать ее лучше. Как это у меня получается, на какие риски мне приходится идти — это неважно, наверное, если ты живешь по совести. Я вот так могу сказать. — А ваши родные, ваша супруга, не боятся за вас, не просят как-то быть осторожнее, углы сглаживать? — Нет. Жена поддерживает меня очень сильно. И благодаря ей, собственно, потому что она дома с детьми, я могу выезжать «Халык-туры» на два дня. Мы обсуждаем какие-то острые моменты. Но у нас никогда не было такого разговора: «Может, ты прекратишь это делать?» Потому что она понимает, что это моя позиция и я ее выражаю. — Вы Нурлану Сабурову задавали вопрос, как шутить над властью и не сесть в тюрьму. Мне кажется, вы намного лучше на этот вопрос можете ответить. — Да, скорее всего. Потому что Нурлан промолчал. Я решил сам узнать. За два года, по-моему, узнал. Нужно быть честным и, оставаясь в России, не рисковать. Беречь не только свое достоинство, но и свободу, которая у нас есть. Потому что ничего, по крайней мере для меня, ценнее свободы нет. Как это в «Бременских музыкантах»: «Нам заманчивые своды не заменят никогда свободы». Нужно оставаться честным, но при этом желательно свободным. — Последний вопрос будет философским. У нас растут цены на бензин, на продукты, на жилье. И на фоне этого всего «Халык знает, как дальше жить». Так как дальше жить? — Ждать. — Ждать чего? — Сейчас вопрос про геополитику вообще начнется. Про геополитику. Позитив в геополитике нужно выжидать. Мы здесь ничего не можем сделать. А в плане нашей республики нужно, наоборот, действовать. Это мы можем сделать. Ждать и просто шаг за шагом что-то делать, не останавливаться. Где-то терпеть, где-то, наоборот, быть очень активным и стараться жить по совести и честно.