«Нашли маньяка»: пожилого умственно отсталого уфимца с двумя онкодиагнозами обвиняют в педофилии

Эта история напоминает эпизод из фильма «Любовь и голуби», когда главный герой делится с дочерью своими детскими воспоминаниями об односельчанине, которого все звали Володька-дурачок: «Ума-то Бог не дал, а души и силы — сколько хочешь. И края не видать». Дурачок тот погиб, став жертвой пьяной драки.

А главный герой нашего материала — 64-летний Вячеслав Н. — рискует не дожить до суда по уголовному делу о насильственных действиях сексуального характера, совершённых в отношении 10-летней девочки, по которому он проходит в качестве обвиняемого.

Дело в том, что врачи поставили Вячеславу сразу два онкологических диагноза — рак желудка и рак кожи. Но вместо процедур пациент ездит на допросы и пытается объяснить следователю, что не сделал ничего плохого.

Судя по тому, что следствие до сих пор продолжается, защитить себя у инвалида, который вдобавок ко всему страдает сильными дефектами речи, не получается, а средств на адвоката у семьи, остальные члены которой также являются инвалидами, нет.

Героем криминальной хроники Вячеслав Н. стал в начале сентября этого года. Местом действия стало кафе на территории Гурьевского рынка в Уфе. Во время обеденного перерыва внезапно по залу с громким визгом пробежала 10-летняя девочка и вся в слезах бросилась к матери. Следом за ней шел высокий седой мужчина и что-то мычал.

Со стороны эта сцена действительно выглядела жутковато. Мама перепуганной девочки обратилась в полицию с заявлением о том, что мужчина приставал к ее дочери. Молодую девушку-следователя не смутил тот факт, что подозреваемый является инвалидом с детства с диагнозом «умственная отсталость в степени выраженной дебильности», и она возбудила уголовное дело по пункту «б» части 4 статьи 132 УК РФ, по которому предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком до 20 лет.

Более того, следователь посчитала необходимым поместить обвиняемого под стражу, но судья с 24-летним стажем отказалась удовлетворить ее требование, усомнившись, что подследственный, нуждающийся в лечении двух онкологических заболеваний, в состоянии «скрыться и продолжить свою преступную деятельность». В итоге его оставили под домашним арестом.

— Я сама являюсь матерью двух дочерей и чисто по-женски понимаю маму этой перепуганной девочки. У меня тоже при подобных обстоятельствах первым делом наверняка возникло бы подозрение, что этот странный человек мог приставать к ребенку. И то, что она продолжает настаивать на привлечении Вячеслава к ответственности, тоже можно понять, — говорит Татьяна Н., соседка Вячеслава. — При этом мне непонятна позиция следствия, почему они во что бы то ни стало пытаются сделать из Славы преступника. Тоже мне — нашли маньяка!

Татьяна знает о случившемся со слов обвиняемого, который как может, с учетом невнятной речи, излагает свою версию событий.

— Слава рассказывает, что подошел перед обедом помыть руки к умывальнику в углу обеденного зала и увидел девочку, которая брызгалась водой из-под крана. Видимо, он что-то произнес, точнее, «промычал» в ее адрес. А девочка испугалась. Вот, собственно, и всё. Не верить Славе у меня оснований нет. В силу особенностей здоровья он не умеет врать! — говорит Татьяна.

Она по мере возможности старается поддерживать семью Н., в которой случившееся с Вячеславом рикошетом ударило по всем. 89-летняя мать Вячеслава Лилия с трудом передвигается по дому, его 49-летняя жена Ольга на нервной почве после произошедшего с мужем угодила в больницу. Младший брат Вячеслава — Сергей, который также является умственно отсталым, ничем не может помочь.

— Вы понимаете, мы Славу и Сережу знаем с малолетства. Росли вместе, в догонялки на улице играли, в «казаки-разбойники». Так случилось, что их мать, тетя Лиля, в свое время вышла замуж за их отца, который также был инвалидом по умственному заболеванию. Не берусь судить, почему так получилось, но точно знаю, что сама тетя Лиля не больна, она вполне адекватный человек, — рассказывает Наталья Т., тоже проживающая по соседству с семьей Н.

По ее мнению, эта история немного напоминает фильм про Форреста Гампа. Вряд ли тетя Лиля ожидала, что детям передастся недуг мужа, но, к сожалению, мальчики родились с особенностями. Ни читать, ни писать не умеют, в документах ставят закорючки.

— При этом ребята всегда росли доброжелательными людьми. Дразнили их, конечно, на улице, но они даже не обижались. Славе вот повезло встретить девушку, которая его полюбила и вышла замуж за него. Ольга — детдомовская, смогла рассмотреть в Славе добрую искреннюю душу. А вот Сережка у них так и остался бобылем до старости, за пожилой матерью теперь ухаживает. Он совсем говорить не умеет, — пояснила соседка.

Несколько лет назад Вячеславу поставили онкодиагноз — рак желудка. Ему сделали резекцию желудка, назначали химиотерапию. Болезнь почти удалось победить, но вот недавно он снова почувствовал ухудшение. Врачи взяли анализы на биопсию и заподозрили рецидив. Обследование снова выявило метастазы. Помимо этого, медики обратили внимание на явные признаки базалиомы (рака) на коже. По времени всё это совпало с обвинением в педофилии и, конечно, не способствовало выздоровлению.

— Славе сделали операцию по поводу рака кожи, но до сих пор не сняли швы, а прошло уже больше 20 дней. Параллельно ему нужно пройти лечение, ездить на процедуры. Но он не может этого делать, потому что находится под домашним арестом, носит на ноге браслет, — переживает Наталья.

По последним данным, следователь назначила Вячеславу Н. судебно-психиатрическую экспертизу. От ее итогов будет зависеть его дальнейшая судьба. Соседи собирают подписи под коллективным обращением в его защиту. Набрали уже больше 30.

Мы обратились за комментарием в следком Башкирии — как только получим ответ, опубликуем на сайте. Кроме того, мы попросили оценить ситуацию стороннего юриста. По мнению уфимского адвоката Романа Петрова, домашний арест в таком деле выглядит чрезмерной мерой.

— На мой взгляд, с учетом того, что человек является онкобольным с таким количеством диагнозов в стадии обострения да еще после химиотерапии, было бы достаточно назначить обвиняемому вместо домашнего ареста запрет совершения определенных действий. Например, приближение к потерпевшему ребенку. Но эти ограничительные меры уже не станут препятствием для получения терапии. Хорошо, что есть люди, которые за него переживают и хлопочут, пишут жалобы. Возможно, это поможет изменить ситуацию, — считает Роман Петров.