23 мая четверг
СЕЙЧАС +8°С
  • 6 мая 2019

    Общайтесь с нашими авторами напрямую!

    Мы подшаманили на нашем сайте, и теперь вы можете найти все материалы своих любимых авторов сразу. Достаточно кликнуть на фамилию корреспондента, и увидите его фото, все публикации, а также сможете общаться и делиться впечатлениями и интересными историями напрямую.

    9 апреля 2019

    Ссылка на комментарии в мобильном теперь видна!

    Дорогие читатели! Теперь оставлять комментарии на нашем  сайте в мобильной версии стало удобнее - синяя плашка со ссылкой на них зафиксирована внизу под статьей. Чтобы добавить свой, просто нажмите на карандаш. Чтобы прочесть имеющиеся, жмите кнопку «Все комментарии».

    26 марта 2019

    Поделитесь фотографией с сайта в соцсетях!

    Теперь вы можете поделиться фотографией с нашего сайта в социальных сетях. Всего одним кликом! Новая функция доступна пока только на десктопе, в мобильных версиях она появится в ближайшее время. Испытайте новинку прямо сейчас и расскажите нам об этом. Для обратной связи нажмите кнопку «Ответить».

    Еще

Рустам Шайхутдинов, пианист, педагог, профессор УГАИ им. Загира Исмагилова: «Роль классического искусства в наше время недооценивается»

Поделиться

В свои 33 года Рустам Шайхутдинов добилсямногого. Он является заведующим кафедрой специального фортепиано Уфимскойгосударственной академии искусств имени Загира Исмагилова, кандидатомискусствоведения, профессором, был удостоен Государственной молодёжной премииРеспублики Башкортостан имени Шайхзады Бабича. Он блистал на международныхконкурсах во Франции, Италии, Швейцарии и Болгарии.

РустамШайхутдинов окончил Российскую академию музыки имени Гнесиных в Москве,стажировался под руководством ведущих профессоров Европы, США и России. Давалконцерты и мастер-классы в городах России, Украины, Италии, Чехии, Южной Кореи.Сегодня он передает богатый опыт своим ученикам, которые радуют своегонаставника, покоряя все новые вершины.

– РустамРаджапович, помните, когда вы впервые познакомились с роялем?

– Вообще, сложносказать, когда это точно произошло. Ведь оба моих родителя – музыканты.Папа – баянист, мама – пианистка. И когда я был еще в утробе матери, то, думаю,уже тогда все впитывал. Подобные факты уже давно доказаны наукой. Неслучайнодети очень часто наследуют профессию родителей. И дело не только в том, что темсамым старшее поколение хочет видеть в детях свое продолжение, все происходитна более глубинном, генетическом уровне.

Поэтомуполучается, что музыкальная «закваска» стала определяющей. Я с детства видел,как папа занимался по много часов. Занятия за инструментом требуют огромногоколичества времени, сил и энергии.

Кстати, родителиникогда не заставляли меня заниматься музыкой. И были даже моменты, когда(наверное, учитывая финансовое неблагополучие нашей профессии), мама с папойпытались меня направить в другое русло. Они хотели, чтобы я занималсяиностранными языками или математикой, которая у меня хорошо шла. Но музыкальноеискусство притягивало меня сильнее.

– Непожалели, что выбрали музыку?

– Я получаю отсвоей профессии колоссальное удовольствие. Ведь уникальность нашей профессии втом, что невозможно разделить саму профессию и увлечения по жизни, в музыке этоединое целое! И лично для меня это сочетание перекрывает собой все финансовыевопросы. Изучаемая музыка, мысли об учениках в голове присутствуют постоянно.Гинзбург говорил, что тот пианист, который, вставая из-за рояля, перестаетзаниматься, плохой пианист. Он, конечно же, совершенно прав.

К тому же,работа с учениками занимает колоссальное время. Одно лишь обдумываниерепертуара для них – уже дело весьма непростое. Это, по сути, как лекарство,которое доктор прописывает. Все надо очень серьезно продумать и взвесить, здесьнельзя действовать по принципу «будь, что будет». Репертуар для ученика – этосхема его в творческой жизни как минимум на полгода, год.

– Каксчитаете, в чем вы себя лучше реализовали – в науке, педагогике или втворчестве?

– Здесь трудно,наверное, разделять. Это все переплелось. В современных условиях очень важно,чтобы человек владел как можно большим количеством знаний и умений. Мнехотелось бы, что мои ученики следовали этому принципу. В этом, как мне кажется,один из залогов успешности. Поэтому я иду тремя дорогами, которые, естественно,пересекаются. Наш знаменитый корифей Нейгауз говорил: «Я терпеть не могупедагогику, но очень люблю своих учеников». Я вслед за ним могу сказать то жесамое. Педагогика отнимает огромное количество времени. Вместо того чтобысамому заниматься, ты сидишь со студентами, мучаешься, нередко ругаешься, авремя уходит. Но зато когда у них хотя бы немного получается, то испытываешьколоссальную радость. Я уже не говорю о том, что каждый из них очень интереснаяличность.

– Можете линазвать себя успешным человеком? Все-таки в таком молодом возрасте уже многогодобились.

– Единственное,что могу сказать, – я получаю большое удовольствие от того, что делаю. Не знаю,может быть, это и есть признак успешности. Успех – это такое относительноепонятие: сегодня так, завтра по-другому.

– Ваш ученик Искандер Гафаров недавно занялпервое место на конкурсе имени Александра Скрябина в Париже. Было ли это длявас неожиданностью, или это закономерный успех?

– Нельзясказать, что мы не надеялись на успех. Вместе с тем при подготовке к любомуконкурсу важны не премии, а сам процесс подготовки. Это, я считаю, самоеглавное. Понятно, что наши дети в психологическом плане поставлены в достаточнодискомфортные условия. Потому что для нас участие в любом конкурсе – это вопросжизни и смерти. Такое количество финансовых и материальных усилийприкладывается (одни лишь дорожные расходы чего стоят!), что они чувствуют засобой огромный груз ответственности. Хотя они об этом думать, конечно, недолжны. Тут можно позавидовать европейцам, которым 40 минут до Берлина доехать,полтора часа до Парижа. Сегодня они сыграли на одном конкурсе, через две неделипримут участие в другом. Здесь не получилось, они поехали пробовать свои силы вдругом месте…

Самое главное,еще раз повторюсь, – это подготовка к конкурсу. То, как ученик работает впериод подготовки, не сравнимо с тем, как он готовится к очередномуакадемическому выступлению. Потому что исполнитель приобретает в первую очередьсценический опыт. По-настоящему он может выразить себя только на сцене. Толькоона может вынести окончательный вердикт.

Когда я готовилк ответственному конкурсу имени Юдиной, который проходил в Санкт-Петербурге,моего ученика Руслана Воротникова, мы очень переживали, и я сомневался поповоду поездки – надо ли ехать? И одна наша преподавательница тогда мне сказаланевероятно мудрую фразу, которая стала моим девизом: «Джигит растет только вседле». На меня это тогда произвело впечатление, ведь это на самом деле так.

И тогда Русланединолично получил первую премию. Он очень хорошо играл. Конечно, на конкурсенигде и никогда успех не гарантирован, но, в любом случае, в седле оно как-тоинтереснее.

– Получается,что сейчас участие в конкурсе для молодого музыканта – это редкость?

– Скорее,наоборот, в нашей стране в последнее время наблюдается конкурсный бум.Невероятное их количество проводится в пределах России, немалое количествонаших музыкантов выезжает за границу. На мой взгляд, у этого процесса есть какположительные, так и отрицательные стороны. В советские времена участие вмеждународных конкурсах было событием планетарного масштаба. Тогда от странымогли поехать максимум два-три человека.

Поэтому тогдарушились очень многие судьбы. Музыканты не преодолевали отбор, будь то помузыкантскому уровню или по линии парторганизации, не могли выехать за рубеж, абез звания лауреата им не давали концертного зала. С другой стороны, уровеньтех музыкантов был высочайшим. Советское – значит отличное.

– А чтопроисходит сейчас? Нас по-прежнему боятся?

– Слава богу, внаше время никаких запретов нет. Если человек чувствует себя готовым, то можетрисковать и ездить. Однако и качество игры на конкурсах бывает разное.Приходиться слушать всякое, находясь там в качестве члена жюри или педагога. Нескрою, что порой бывает за державу обидно. Но в целом плюсов больше в этойситуации. Потому что когда ученики приезжают с конкурсов, то потом совершенноиначе начинают готовиться к своим новым выступлениям. Преодолев барьер,закалившись, они гораздо лучше понимают, осознают, как нужно готовиться ксценическому выступлению.

– Представителей каких стран вы бы назвалисильными на сегодняшний день?

– На мой взгляд,на многих современных конкурсах нередко схватки происходят междупредставителями российской школы и азиатских стран – корейцами, японцами,китайцами. Вы видели, что они творят на последних Олимпиадах? Вот то же самоепроисходит и в музыке. Не секрет, что раньше пианисты очень различались посвоей национальной принадлежности. Был железный занавес. С одной стороны это,конечно, очень плохо. А с другой – особенности национальной культуры нерасплескивались. Русского пианиста с французским было очень трудно перепутать.Сейчас, когда все в открытом доступе, японец едет заниматься к русскомупрофессору, русский пианист едет стажироваться в Германию. Все настолькоперемешалось и перепуталось, что говорить о пианистах как о представителяхкакой-то культуры очень трудно.

Не секрет, чтозарубежные коллеги признают нашу систему обучения музыке лучшей в мире. Никтоничего лучше пока не придумал. И те же самые японцы и китайцы учатся по нашейсистеме. У них схожий отбор, есть подобия наших спецшкол.

А когда нашироссийские музыкальные школы переводят в дополнительно образование и лишаютфинансирования, о чем тут можно говорить?

– Сконцертами вы были во многих странах. Публика отличается? Говорят, что русскихслушателей, к примеру, трудно обмануть, они более образованные.

– Один извеликих пианистов Владимир Горовиц в своей книге писал, что публика – этоудивительная субстанция. Каждый отдельный человек, сидящий в зале, может бытьполным идиотом, но все вместе они выдают безошибочный результат, определяяуровень исполнителя, артиста.

Действительно,наша публика очень искушенная. Это мнение не только российских музыкантов, но изарубежных. Они признают, что играть в российских залах – это огромнаяответственность.

Наша публика доопределенного времени была очень образованна. Охват музыкальным образованием встране был очень широкий. Думаю, что процентов у 80 была за плечами музыкальнаяшкола, пусть не блестяще оконченная, но она была. Поэтому люди о музыке судилине просто на уровне обывателей.

К сожалению, сейчасв нашей стране классическая музыка находится на второстепенных ролях. В отличиеот Запада и Азии. В Корее, к примеру, считается абсолютно нормальным, когда тысадишься в такси, а там играет классическая музыка. И не потому, что шоферовзаставляют, а им нравится. А если сядешь в нашу «газель», то, пока доедешь доработы, такого наслушаешься!

В Италии оченьпопулярны фестивали классической музыки на открытом воздухе. Они на центральнойплощади раскидывают шатер, где происходит выступление. При этом маленькие детимогут бегать туда-сюда. В первое время меня это очень сильно возмущало. Кактак?! Мне за исполнителей было обидно, получается какое-то неуважение к ним. Апотом я задумался: пусть хоть в таком легком варианте, но происходит приучениек музыке. Сейчас этот ребенок бегает весь концерт, а через неделю пусть хотьодну пьесу, но послушает. Потом будет больше. Кто-то пришел на концертпослушать классическую музыку, а кто-то сок попить с друзьями. Потихоньку ипроисходит втягивание. Это, конечно, вызывает у нас легкую зависть, не говоряуже о том, какое место уделяется классической музыке на телевидении и радио.

– У нас когда такое будет?

– Очень трудносказать. Потому что подобную пропаганду нужно вести с детства. Это должна бытькакая-то массированная атака. Если с экранов и радио на 99% несетсянизкопробная попса, то человек выбирает из того, что ему предлагают. Он же неможет выбрать то, чего нет.

– Вы самитолько классическую музыку слушаете?

– Нет конечно. Влюбой музыке есть классические образцы. Я, например, очень люблю джаз. Недавнобыл на премьере мюзикла «Голубая камея», где мой ученик Руслан Воротников пелзаглавную партию. Мне очень понравилось, потому что это действительнокачественный продукт. Я не против поп-культуры. Но другое дело – онанизкопробная или качественная: живой вокал, музыка и мастерство или это легкийспособ отъема денег.

– Как можно разглядетьв человеке талант?

– Если вестиречь об отборе, то, конечно, есть профессиональные параметры, которыепроверяются в музыкальных школах, колледжах. Попадая к нам в вуз, дети ужепроходят десятилетний путь. И те, у кого нет музыкальных перспектив, какправило, все-таки сходят с дистанции.

– Кактрудоустраиваются ваши выпускники?

– Как это ниудивительно, практически все находят себе работу по окончании вуза. Основнаямасса, конечно, идет преподавать, многие работают концертмейстерами. Меня радует,что конкурсы на нашу кафедру не снижаются. Люди идут, несмотря ни на какиекризисы.

– Чего, наваш взгляд, сегодня не хватает нашему искусству?

– В первуюочередь, классическому искусству не хватает в широком смысле внимания. Это чтокасается политики государств. Известно, что в 1990-е годы многие музыкантывынуждены были уехать за рубеж или уйти из творчества, чтобы зарабатыватьденьги и кормить семьи. Несмотря на это, уровень фортепианного искусства вРоссии по-прежнему высок. Те позиции, которая заняла наша культура, пусть и струдом, но удерживается. Профессионалы-энтузиасты, которые отдают всю жизньмузыке, просиживают с учениками до ночи, еще не перевелись.

В нашей стране,я считаю, нет достаточно продуманной политики. Посмотрите, как пиарят бездарныйпоп-концерт, и какие за это гонорары получают артисты! Сравните с нашей сферой.

Надо учитывать,что те же музыкальные школы, которые почему-то сейчас перевели в дополнительноеобразование, выполняют колоссальную социальную функцию. Они же работают на государство,а не на академию искусств. Вместо того, чтобы пойти покурить в подъезд или, недай бог, уколоться, ребенок идет в музыкальную школу. И пусть из него невырастет Рихтер, но он же занят делом.

Вообще,отношение нашего общества к классическому искусству – это общенациональнаяпроблема. Его роль недооценивается.

– Есть ли увас профессиональная мечта?

– Все мои мечтысвязаны с моими учениками. Я очень рад, что у них многое получается. Двое моихвыпускников Руслан Воротников и Тимур Минибаев уже стали моими коллегами,преподают на кафедре специального фортепиано. У Руслана выдающиеся успехи вобласти джаза, Тимур начал работу над диссертацией. Очень радует самаямаленькая моя ученица Алла Сычёва, недавно ставшая лауреатом Международногоконкурса в Бельгии. Если у каждого моего ученика всё будет хорошо, то и дляменя это будет огромная радость.