Владислав Муртазин, органист, заслуженный артист РБ: «Руки музыканта должны уметь делать все»

Владислав Муртазин начинал как талантливый пианист, но потом он просто влюбился в орган, который поразил его своим уникальным звучанием. Музыкант дает концерты по всему миру. Его талант по достоинству оценили как во Франции и Швейцарии, так и в Японии. Орган – инструмент эпохи Возрождения, и сам Владислав Львович – человек той же эпохи, талантливый во всем. Один из музыкальных критиков называл его «цветком русской музыкальной школы, значительным и таинственным», который «приехал с Востока удивить музыкальный мир».

– Владислав Львович, ваша мама – педагог по вокалу, которая открыла для мира оперных певцов братьев Абдразаковых и не только их; она известна и своим сильным характером. Трудно ли было уживаться с Миляушой Галиевной?

– Родителей не выбирают, – смеется Владислав, – но я очень благодарен ей за то, что она помогла выбрать мне свой путь. Открыла дверь в музыкальный мир, буквально за ручку привела в музыкальную школу. Не могу сказать, что с тех пор как увидел пианино в пять лет, так сразу и стал мечтать о карьере пианиста. Это было бы неправдой.

– Говорят, что у вас просто потрясающая работоспособность, и вы можете заниматься по 12 часов в день?

– Да, бывают у меня такие моменты. Понимаете, я обучался у одного из самых ярких концертирующих пианистов – Вадима Монастырского. Он был очень знаменит и очень востребован, и его действительно временами не бывало в городе. В детстве у нас есть кумиры, а если кумиром становится учитель, то ему прощаешь все. У меня не было достаточной мотивации, вот я и бездельничал, пока он не появился. Зато потом приходилось наверстывать упущенное – работать по 12-14 часов в сутки. Но это принесло свои плоды – я поступил в институт искусств.

– У вас был еще один не менее строгий учитель – Кей Който. Скажите, а каково работать с японской преподавательницей?

– Действительно, японские преподаватели славятся своей строгостью, фантастическим упорством и трудолюбием. Японцы очень традиционны, и преподавательница всегда требовала, чтобы я играл старинную музыку так, как ее играли в средневековье. Но главное в учителе – это его темперамент. Так вот у Кей Който темперамент был совсем не японский. Она была просто взрывная.

– У вас остается время на другие увлечения, кроме музыки?

– Может быть, это моя беда, но я, похоже, просто не умею планировать время. Мне не хватает 24 часов в сутках, чтобы увлекаться еще чем-то, – печально вздыхает Владислав. – Вот и сейчас у меня всего два дня до поездки в Москву, на музыкальный форум, а мне некогда даже проработать концертную программу. Времени не остается больше ни на что, а так бы, конечно, с удовольствием крестиком повышивал. (Улыбается)